Пангея приветствует тебя!

И еще… Скажи, Лисса, а что будет, если твоя дочь не захочет уходить от Мер-даланна?

- Невозможно! – Лисса стояла к нему спиной и смотрела в окно, - что может ее держать рядом с примитивом? Мою Тану, перед которой склоняли колена приближенные к Императору люди? Утонченные, изысканные…

- Мер-даланн тоже приближенный к императору человек, - усмехнулся Уннар, - и, поверь мне, женщины всегда его любили. Он тоже утонченный и изысканный, на свой манер, конечно.

Лисса резко повернулась, и Уннар всей кожей вдруг ощутил ее ярость.

Это было… как покалывание тонкими иголочками, не слишком болезненно, но угрожающе. Глаза Лиссы обратились в лед, лицо сделалось белым как снег.

- Я все равно должна поговорить с ней, - прошептала она, - если ее решением будет остаться в этой вонючей дыре, то… Я не буду ее заставлять. Но мне нужно ее увидеть, понимаешь?!! Забвение, да что я с тобой разговариваю? Ведь у тебя никогда не было детей, и тебе не понять, что я чувствую!

- У меня были дети, - устало возразил Уннар, - трое.

Все они умерли, не пережив первый год жизни.

На душе стало совсем погано, и он ушел вниз, в обеденный зал, оставив Лиссу одну. Там он заказал вина. Хозяин постоялого двора больше не подходил к нему, осторожно поглядывая из кухни.

***

Ночь выдалась лунной и душной. Они вышли из «Черепа норника» и двинулись в сторону «Глубокой норы», еще дальше от «золотого пояса» в сторону городских стен. Ночной город дышал и шелестел тенями; в черных проемах меж крыш виднелось бархатно-черное небо с брызгами звезд.

Все двигалось, поскрипывало, шипело, вскрикивало тревожно – с наступлением ночи Иллерон начинал жить той жизнью, которой опасаются добропорядочные горожане. Пару раз Уннар чувствовал на себе недобрые взгляды – но напасть никто так и не решился. Вид наемника в доспехе и с оружием остужал самые горячие головы.

Шли молча, потому что после событий дня говорить было не о чем. Лисса как будто отдалилась, отгородилась стеной, сосредоточенно думала о чем-то своем.

Уннар пытался пережить то, что солгал именем Двенадцати, и теперь самые страшные муки ожидали его до смерти и после. В конце концов, он решил больше не думать об этом. Уж лучше размышлять о том, как он будет убивать Дей-шана. 

«Глубокая нора» была дешевой ночлежкой, куда не гнушались хаживать самые отъявленные подонки. Уннар даже немного удивился тому, отчего Дей-шан отправился именно сюда, да еще с такими деньгами.