400 страниц моих надежд

— Дурак, — совершенно неожиданно произнес ректор, и кивнул мне, чтобы выметался из кабинета.

Остаток дня я шатался по территории академии как неприкаянный, вспоминая, как вот здесь мы с ней тайком целовались, а на той лавочке она сама мне сообщила новость о том, что беременна… Да, отец мне об этом уже говорил ранее, но именно ее слова в полной мере заставили осознать тот факт, что я скоро стану папой. От всех этих воспоминаний было невыносимо грустно. Еще и Рос, как назло, сколько я его ни звал, не откликался. Что с ним могло случиться? Прежде такое бывало всего пару раз, когда он забирался куда-то очень уж далеко.

Но тогда он заранее предупреждал меня о том, что планируется дальняя прогулка, а сейчас-то что?

Уже в темноте, перед отбоем, когда все студенты должны были отправиться по своим комнатам, в академическом парке возле пруда я натолкнулся на Леона. Несколько цветных плярисов зависли над начавшим трескаться льдом, освещая образовавшуюся неподалеку от берега полынью. Парень сидел на брошенной в снег сумке с учебниками и, не обращая внимания ни на что вокруг, прожигал огненным пульсаром дыры вокруг полыньи, отчего та постепенно расширялась.

Валил пар, вода шипела… Это напомнило мне ночь Слияния лун, которую мы праздновали на озере, неподалеку от моего родового замка. И тоска навалилась с новой силой.

Молча подошел к товарищу, сел рядом, прямо в сугроб. Надо было что-то сказать, вот только что? Объяснить я ему все равно ничего не смогу. Еще там, дома, в «Драконьем Гнезде», мы с Сейлой решили пока что не посвящать парня в историю о Милиной беременности.

Здесь и сейчас для откровений тоже не самое подходящее место и время, да и не станет он меня слушать, судя по реакции, вернее, ее отсутствию. Ясное дело, он явно не одобряет моего поведения. Ведь сначала я устраивал прилюдно скандалы, требуя, чтобы жена бросила учебу и отказалась от магии, а потом уже второй раз меня видели рядом с другими девушками. На его месте я тоже не пришел бы в восторг, ведь как ни крути, он друг Милы, а для меня всего лишь товарищ.

— Зачем ты так? — нарушил затянувшееся молчание Леон.

Надо же, я-то думал, он и не заметил моего появления. Вот только что ответить ему? А он молчит, ждет.

— Так было надо, — произнес, и слова эти прозвучали глухо.

Повисшая тишина казалось тяжелой. Товарищ не приемлет этого нелепого объяснения, а большего сказать я не имею права. От бессилия хочется выть или бежать куда-то. Но куда? Что это изменит? Лишь бы Мила все поняла.