400 страниц моих надежд

— Гулак блокирует магические способности, и в то же время они не просто дремлют, а накапливаются, усиливаются, — пояснила она.

— Постой, у него не было магии!

— Потому-то все и считали, что не было, — произнесла Сейла. — А она была.

— И что он?

— И что?! — В глазах сестры вспыхнула лютая ненависть, так что я отшатнулся. — Выбрался с острова, проклял Винса, и регулярно проводит некромантские обряды в нашем замке!

— Что? — переспросил я, решив, что ослышался. — Стойте… Вы поговорить с ним не пытались? Он вообще рехнулся, что ли?

— Поговорить! — невесело усмехнулась Сейла, и ее личико преобразилось в жуткую гримасу.

— Он безумен, Поль. И мы только сегодня ночью благодаря Миле узнали, кто за всем этим стоит. Уже восемь человек насмерть замучены его руками.

— С отцом почему не связались?

— Оба амулета исчезли, — вместо сестры ответила Мила.

— Что говорят лекари?

— Нам? Ничего, — опять усмехнулась Сейла. — Но мы и сами, вернее, твоя жена сумела выяснить, что с ним и как от этого избавляться.

— И что же делать?

— Если бы мы не начали сейчас, через неделю процесс стал бы необратим, — зашла издалека сестра.

— Какой процесс? Что начали?

— Винс — жертва некромантского обряда, — произнесла Мила, — поддерживаемого путем принесения человеческих жертв, и сотворенного на крови умирающего в агонии дракона.

— Так вот в чем дело… А я-то ломаю голову, почему все прячутся, и думал, что моему вознице привиделся дракон.

— Ах это, — отмахнулась Сейла.

— Это я была.

— Что? — вновь опешил я. — Ты с ума сошла? Зачем было появляться тут в истинном обличье? Ведь поползут слухи. Того гляди, заявятся представители Совета магов из столицы.

— Я не могла иначе, — вздохнула сестра и умолкла.

— Противоядием является стакан добровольно отданной драконьей крови, принимаемой раз в сутки на протяжении семи дней, — пояснила Мила.

— Час от часу не легче! А я-то голову ломал, что имел в виду дел Шантуа, когда велел мне вернуться к началу занятий, что бы ни случилось! И он был тут.

Значит, знал. Но ничего не сказал, только сам отпустил меня. И как это понимать?

Сейла удивленно уставилась на меня, а вот Мила поразила своей реакцией. Казалось, она и без меня об этом знала, но откуда? Нет, наверное, почудилось.

Мила прикусила губу, задумчиво глядя на огнекамень в камине. Сейла взяла тряпочку, смочила в чаше с каким-то раствором, и стала протирать лицо Винса. А у меня в голове полная каша.