Собирающая звезды. Раа Караан

Мне страшно. Зачем я только с тобой связалась!

По специальным скобкам карабкаюсь к пушечному стволу. Десять перекладин. Совсем немного. Хотя в невесомости движения немного неуклюжие. Но я восемь лет гимнастикой занималась. Не привыкать. Скафандр ничуть не мешает. 

Вот он, ствол. Чёрная, оплавленная изнутри, толстая труба. Туда запросто может пролезть моя нога. А может и не пролезть. Надо попробовать. Не идет. Ага, вот в чём дело. У трубы большая вмятина на боку. Это так просто не выправишь. А жалко. Так все хорошо складывалось.

Но можно робота-ремонтника запрограммировать. Тот, наверное, справится с поломкой.

Корабль резко кренится набок. Я не успеваю испугаться. Меня изо всех сил кидает на пористую обшивку, а потом отбрасывает назад. С ужасом вижу, что оборвался трос. Извивается тонкой кишкой, ни к чему не прикрепленный. Меня уносит в сторону от корабля. Мама! Помогите! Кто нибудь! Отчаянно гребу руками. Бесполезно. Космос заглатывает меня в свою отвратительную бесконечную пасть.

Вспышка света.

Меня затягивает огромная воронка. Голова кружится. Кружится. Мелькают, сменяя друг друга, лица. Гали, Мальвина, Димыч. И Пудель, бог мой, Пудель. Лежит, неудобно подогнув руку, на пластиковом полу. Вокруг головы растеклась лаково-красная лужа. Стучат дробь настырные барабанные палочки. Что-то-случится. Что-то-случится. Что-то-случится. Но не могу разобрать – что.

Холодные капли стекают за воротник. Болит голова, почему-то только затылок. Шумит в ушах, как будто к ним прижали сразу десять морских раковин.

Хочется пить. Сердитый Скаут сидит рядом и брызгает мне в лицо водой. Рядом жмется испуганная Пудель. Костюма на мне больше нет. Растворился под действием катализатора. Вот и толстый красный баллон со свернутым рычагом около моей руки.

– Совсем обалдели, – ругается Скаут. – Это надо придумать такое. Вам же не пять лет. Надоели, в конце концов. Кто же выходит в открытый космос из движущегося корабля? Просто полные идиотки. А если бы я не разглядел на табло, что шлюзовая открыта? Марш по своим каютам под домашний арест.

И не вылезать до моего особого разрешения.

– Скаут, – осторожно начинает Пудель.

– И слушать не хочу! Будто у меня других дел нет. Уже не говорю – помогайте. Только и прошу  не мешать. У меня не корабль, а сумасшедший дом. От тебя я такого не ожидал.

Гали, одарив нас напоследок уничижительным взглядом, уходит. Пудель болезненно кривит губы. По-моему, она изо всех сил старается не зареветь. Подумаешь, Скаут немного вспылил.