Ведьма нашего времени

Увидев бледное и обеспокоенное личико внучки, женщина выпрямилась и спросила:

— Яра, что это с тобой? Опять куда-то с Дмитрием залезли?

— Ба, а почему бабушка Мария сказала, что родители погибли, когда они в Праге? Она ведь пошутила? — сдавленным голосом спросила девочка, комкая край футболки так, что ее маленькие пальчики побелели. 

Бабушка долго молчала, и девочка начала молить ее про себя: «Ну, скажи, ведь они живы». Рогнеда тяжело вздохнула и потянулась к ней, нежно обняв. В ее горячих руках худенькое детское тельце дрожало.

— Их больше нет, но ты не одна и никогда не будешь одна. Мы вместе, — бабушка погладила ее по заплетенным в две косички, темно-каштановым волосам.

— Как нет… как… — просипела Злата, почти задыхаясь. Слезы душили ее, собравшись в неприятный комок в горле, и пролились, когда бабушка поцеловала ее в висок и еще теснее прижала к себе.

— Я не хотела тебе говорить…

С того дня в Златаяре что-то надломилось, игры с друзьями больше не приносили былого веселья и беззаботности.

А когда через два года и не стало деда — сердечный приступ — детство совсем закончилось. 

Из маленькой и веселой девчушки с мальчишеским характером она превратилась в замкнутую и малообщительную. Бабушка отдала ее в музыкальную школу, и именно это помогло девочке отвлечься от грустных воспоминаний и немного ожить. Затем к игре на скрипке прибавилось плавание в бассейне, куда они с Рогнедой ходили два, а то и три раза в неделю. Продолжали ездить на дачу, время шло, и боль утраты постепенно проходила.

 

По окончании музыкального училища Злата поступила в консерваторию. Когда она получила диплом, бабушке предложили прочитать курс лекций по ее предмету в Лондоне. 

— Поезжай! Это ведь твоя мечта, — увещевала Рогнеду внучка, сидя в кухне их трехкомнатной квартиры и попивая чай с малиновым вареньем.

—Целых три месяца, как же ты будешь здесь без меня? Мы еще никогда так надолго не расставались.

— Бабуль, все будет хорошо, как и всегда. От квартиры родителей приходят деньги, на них и проживу.

Не забывай, что я еще получаю гонорар за выступления в консерватории, а на следующей неделе как раз такой концерт, и у меня сольная партия на скрипке, — Яра гордо вскинула подбородок своего узкого личика. 

Сейчас, в двадцать три, она больше не выглядела худой и неприметной серой мышкой, а превратилась в стройную и привлекательную девушку – такую же миниатюрную, как ее покойная мать, но кошачьи каре-зеленые глаза унаследовала от деда.