Ведьма нашего времени

Рука сильно дрожала, и ее немного знобило, чувствовалась слабость.

— Да и наплевать, дверь-то зачем было открывать?! Если рабочие, то пришли, сделали дело и ушли! — вспылил Астарт, на удивление нежно гладя ее по голове своими когтями. Он до сих пор пребывал в частичной ипостаси демона: багрово-черная кожа, бугристые мышцы, плечи раздались вширь.

— Ну, дура… сглупила, — сдавленно отозвалась она. — Забыла, с кем живу, — Яра опустила голову, а демон погладил ее по щеке. — Что им было нужно?

— Ничего хорошего.

Умыкнули бы тебя и все, а дальше шантажировали бы нас, чтобы вернули артефакты и убрались из города, а может, и похуже. Так что больше никуда одна не ходишь и незнакомым дверь не открываешь, — приказал демон.

Крис достал из холодильника упаковку с замороженными овощами и завернул в полотенце.

— На, приложи к затылку, станет легче, а то ты такая бледная… 

Яра послушно приложила, уткнувшись в гладкую грудь Астарта.

— Все-то у меня не слава богу, — она подняла забинтованную руку и поморщилась, пытаясь ею пошевелить.

— Отлично, как теперь играть-то … на восстановление необходимо много времени. Чертовы ублюдки, лучше бы за задницу ущипнули, чем руку повредили, — она начинала злиться, захотелось что-нибудь сломать тем двоим. 

— Не переживай, они наказаны с лихвой, — попытался утешить Кристер, чувствуя гневную пульсацию ведьмовской ауры, от которой у него защекотало в носу, и он, не удержавшись, чихнул.

 

— Будь здоров! Хоть ты, — Яра стала медленно подниматься с кухонного дивана, перед глазами все поплыло, и она едва не упала, но демон удержал ее.

— Тихо, твой вестибулярный аппарат пострадал. Так что пока отлежись.

Он отвел ее в спальню и уложил в кровать. Яра свернулась калачиком, устроив несчастную конечность на подушке.

— Может, поспать с тобой сегодня? А то вдруг кошмары будут сниться — стресс и все такое, — беззаботно предложил он, на что вошедший следом дракон неодобрительно клацнул зубами.

— Ты тоже присоединяйся, втроем веселее.

В этот момент Яре было все равно: хоть с одним, хоть с двумя, лишь бы не одной. Она чувствовала себя маленькой и беззащитной девочкой — без родителей, без любимой бабушки, брошенной и разбитой. По щекам потекли слезы, и она уткнулась лицом в подушку, чтобы парни не увидели.

— Уходите, — выдавила из себя девушка, сильнее сжимаясь в комок.