Мой гусар

–  А страна, в которую занесло вашего гостя, называется…?

–  Кырым он называется. Российский империя теперь называется. Совсем плохо теперь, раньше хорошо было…. Отпусти джинн!

Мы почти дома. Больше мучить глупых рыбаков я не стал, поплыл рыбкою к берегу, где за камешком меня ждала Аришка. Город, сказали они рядом Кефе. Это древнее название, теперь называется Феодосия. Слышал. Сам не бывал, но слышал только хорошее. Градоначальник там славный человек, о благоустройстве радеет и вроде бы не крадет. Странный человек.

Броневский его зовут, если не ошибаюсь.

Как мы добирались до этой дурацкой Феодосии, пожалуй, самый скучный эпизод нашей эпопеи. Пыль и жара. Глупые и жадные татары, заламывающие нелепые цены за свою телегу с крайне несимпатичным  ослом в качестве лошади. Деньги, предлагаемые мною, не берут, им видите ли боязно незнакомое золото брать. Дай им знакомых медяков. Где мог, уговорил, в чем не сумел, запугал. С одеждой вышла у нас неудачно. То, в чем мы сюда попали, совсем не подходило даже для провинциального городка.

 

И все же, вот мы и на Итальянской. Были бы деньги, а деньги у нас есть. У местных греков и евреев можно купить, если не все, то почти все. Гуляем по главной улице, угощаемся мороженым в кафе. Посетить местного художника некоего Айвазовского нам не удалось. Юное дарование, сказали нам, отбыл в Италию на обучение. В музее древностей посмотрели пару его картинок. По мне так, так себе. Но кое-что есть. Ему бы в штормах побывать, в таких, какие нам пришлось испытать.

Впрочем, молодой, у него еще всё впереди.

Важное дело надо мне сделать без промедления. Никто не должен знать о нашем прибытии. Наш враг ни о чем не должен заподозрить. Прибудем в Петербург инкогнито, свалимся как снег на голову. Если я не ошибаюсь, а я не ошибаюсь, птичка, что нам нагадила, очень хитрая и знающая птичка. Её надо поймать врасплох.

Необходимые травы я закупил в изобилии. Крымские степи в этом смысле предоставляют все возможности. Сняв номер в единственной в городе приличной гостинице, затворился я в комнате и велел Аришке мне не мешать.

Онасидела мышкой в углу, трепетала, глядя на мои приготовления. Травы задымились, я вспомнил все заклинания, немало их было в свое время заучено. Ты не проскочишь ведьма, ты не узнаешь ведьма наших путей. Зеркала, закупленные мною, потемнели и перестали отражать что-либо. О нашем присутствии ты не унюхаешь ведьма, пока мы не придем, пока я не ухвачу тебя за шею и не повешу на осине.