Мой гусар

Они по-первости двойную плату затребовали, натерпелись страху в первом походе. Но деньги вещь такая, за деньги и в ад головой сунешься, да еще и не один раз. Сговорились. Аришку я серьезно спросил, может, если сил нет, дома посидит? Хватит, пожалуй, с неё. Как услышала, сразу поправилась, одеваться бросилась. Успокоил, выходим назавтра, поутру. Спи моя красавица, спи спокойно и видь хорошие сны. Никто нас больше не обидит. Сам думаю, там то, за порогом, черт его знает, может и появился кто, нас обидеть?

Июль, озимые убирают, в лесах грибов, ягод уйма.

Поганый лес синеет на горизонте, как и год назад. Шли мы ни долго, ни коротко, как и тогда два дня шли. Как и тогда ночевали в лесу. Граф лежал со мною рядом, обнимал  меня глупую, комары песни пели. В соседнем шалаше старик Никанор воевал со своим Пашкой. Тот, все хныкая, о няньке своей вспоминал. Ненадежное звено этот Пашка. Утро настало слишком быстро. Чудно мне, домой вернулись, а я все не рада. Словно отдалился он от меня. И правда, какая я ему ровня, сопля деревенская да графу. Ну да ничего уже не поделаешь.

К реке мы вышли к полудню.

Папоротник за рекой стоял нетронутой стеной. Текла речонка, как ни в чем не бывало. За рекой тот же лес, та же поляна. Пока свечи зажигали, граф мой о чем-то пошептался с Никанором. Видно все за Пашку опасаются. Я к уроду подошла, улыбнулась было, он на меня так зыркнул! Избави бог, еще укусит.

Снова горят свечи, слова звучат те же, да не те. После ведьмы видно, изменил слова граф. Её запрет снимать после смерти проклятой легче, а все ж сила какая-то прежняя осталась.

И раз и два прокричали. И Пашка выл, как и тогда. И Никанор голос сорвал. И ветром дунуло, всколыхнулось за рекой, разорвало небо. Снова радуга в небе играет. Лес, тот самый чудесный лес за рекой. Только гуще еще стал, птиц прибавилось. Одна прямо к нам через реку перелетела, цветная, вся волшебная как тогда. Рука об руку с графом мы пошли тем же путем в ту же сказку.

Глава 20

Захоронка там, у реки вся заросла лесом.

 –  Чует лес живительную силу водицы, вон как разросся.

Кустики с железными листочками мне навсегда запомнились, выросли кустики аж в рост дерева, подлесок густой, лист тело режет. Не пролезешь к своему кладу человече! Плохо они моего графа знали. Где огнем, где мечом, выкорчевал граф рощицу, часа за два справился. Место само себя показало. Над ямкою словно теплым воздухом парит. Жив наш клад, живехонек. Мигом откопали. Я все оглядывалась пока копали.