Мой гусар

Что ты девица это даже хорошо, это тебе помочь может.

Я уж совсем ничего не понимаю. А вдруг он меня захотел кому уступить?! Не может быть, не такой он у меня.

–  Сейчас отдыхай, сил набирайся. Обедать сядем, хочешь, с барами посажу, если стесняешься, в комнату тебе подадут.  Сама решай.А вечерком проедем с тобой в соседнюю усадьбу. У них, видишь, беда такая, старый князь, барин умер. Что тебе там делать, я объясню. Переночуешь в барской комнате. Ничего не бойся, только постарайся не спать.

–  А чего я у чужих людей буду ночевать? Вам уже со мной надоело?

–  Кто о чем, а девица о своем, заветном.

Не надоела ты мне, все больше нравишься. Но видишь, помощь твоя нужна.

–  Что надо, скажите, сделаю. 

Тут он мне и сказал.

Как я не умерла до вечера! Видно крепко тебя люблю, мой гусар. Ела, кусок не лез в рот. Вышла было в сад, у местного барина каких только цветов нет, в оранжерее даже ананас растет. Это такая шишка колючая, вкусная, говорят. Еще не поспел ананас.

–  Я б тебе его сорвал, да неспелый, не дай бог, живот заболит.

А ты мне здоровой нужна.

–  Была б я тебе нужна, думаю, не посылал бы на такую страсть.

К вечеру в зеркало глянула, краше в гроб кладут. Ничего, думаю, положат меня в гроб, может, и всплакнешь губитель мой черноусый.

–  Барин. Карета подана. Крикнули во дворе.

В карете  поедешь Аришка. Последний раз покатайся, дура ты еловая.

У старого князя усадьба за городом была. Липовая аллея, мы еще засветло подъехали, пчелки жужжат в цветущих липах, мёд собирают.

–  Мёдом угостят, не ешь Аринушка. Впервые так ласково на ушко шепнул друг сердечный.

–  А что есть то, шепчу.

–  Я тебе подскажу, рядом посажу. Будут фыркать, не обращай внимания. Богатая семья, фамилия знатная, от самих Гедиминовичей род ведут.

Мы прошли в покои, мой барин и его друг соболезнования говорили. Кто-то шепнул: так и не соборовался. Каким жил, таким и умер, упрямец старый. Другие молчали, все в черном, в шелках, в бархате.

Одна я, ворона, вороной. Косились на меня, но не выгоняли. В авторитете был мой барин, и тут в большом авторитете. 

В комнату, где гроб стоял с покойным меня не пригласили, кто я тут, девка какая-то незнакомая. Постою в сторонке, думаю. Горничная поднесла стакан с питьем, испей барыня. Тоже, нашла барыню.

–  Наш-то не исповедался, не соборовался. Священников прогнал и вслед ругался. Ох, не к добру.

А за окошком все вороны каркали, слетелись на чужую беду.