Мой гусар

Вереск цветет над обрывом. Прекрасная девушка сидит над обрывом и плачет.

–  О чем ты плачешь, дитя моё. Спрашивает граф.

Спрашивать всех красивых девок, о чем они плачут и утирать им слезы, я считаю лишнее. Но у графа свое мнение. Девушка рыдает, девушка упала к нему на плечо. Граф не видит, но мне со стороны-то видно. Ручки у неё красивые, ногти длинные, длиннее, чем надо ногти и тянутся к графовой шее. Там как раз вена.

В метании ножа я тогда в Москве преуспела, метала в цель, ни разу не промахивалась.

Тут близко было, всего три шага. Кинжал мой ей в глаз угодил. Граф вскочил. Она бьется на камнях, когтями цепляет землю. Морда звериная, лапы звериные. И зубищи изо рта, каждый по два вершка.

–  Бааван ши. По-непонятному гусар мой говорит. Вот и повстречались с тобой, бааван ши.

–  Спасибо тебе Ариша. За бдительность твою спасибо. За верность нашей дружбе, спасибо.

Дурак ты, дурак. Какая ж у меня дружба. Гадина на берегу лежит, мы идем дальше. Начало хорошее, чувствую, мы здесь много интересного встретим.

Дракон позади высоко в небе парит. Ему еще домой лететь и лететь. А может и вправду захочет здесь поохотиться. Я б на его месте лучше домой летела. Неуютное это место, Шотландия.

Глава 22

Неуютный город Петербург. Даже сейчас, в белые ночи, неуютный. Бродят по улицам чьи-то тени. То ли ангелы твои, Машенька, бродят. То ли бесы, что меня грешного ищут, никак не найдут.

А я тут как тут. Сижу в своем уединении, листаю старинный манускрипт. “Как определить ведьму”.

Хорошее научное издание. Умели в старину издавать. Знали в старину дело. Щипцами их за ребра и каленым железом. И чтоб не сбежала, заклятия на стены наложить. И со словом божиим, с чистой душою. На пытку её! На пытку.

Теперь не то. Слабы мы стали, измельчал народ. Не верят в беса, а бес, вот он, тут рядышком сидит. Хвостом машет.

Пришла Машенька, поглядела на книжку, поморщилась. Святая душа, разве ж тебе понять эти ужасы. Далека ты от всего грешного. Пошли пить чай.

Давненько я на шабаш не летал.

Все дела да заботы. Манкирую обязательствами. На шабаше, знаете ли, со всей душой надо присутствовать. Если призадумаешься, да загрустишь, тут тебя и съедят. И никто не виноват, сам ты виноват. Такое место и время. Бесовское время.

Белой ночью, пленительной белой ночью, когда вся природа благоухает и веселит душу. Вылетаю из печной трубы и лечу. Путь мой на Ладогу, каменный островок далекой Ладоги пристанище бесов в любое время года.