Танцующая среди ветров. Дружба

Уж больно смешно смотрелся этот невысокого роста человек, с взлохмаченными седыми волосами, придающими его голове сходство с одуванчиком, жидкой белой бороденкой и открытым ртом.

– Где? – заозирался он.

– Так залетят, вы же сами предупреждали, – невинно напомнила я.

– Ага, – изрек он глубокомысленно и хмыкнул. Пожевал травинку, подергал себя за бороду и скомандовал: – Залезай! Только чур с разговорами не приставать, лучше вообще сделай вид, что тебя нет.

Все еще не веря собственному везению, я подхватила имущество, быстро вскарабкалась на телегу и устроилась в дальнем от возницы углу между туго набитыми мешками.

Старичок оценил скорость, с которой я обосновалась, крякнул и, дернув поводья, продолжил путь.

Некоторое время мы ехали молча. Я исправно следовала поставленным условиям и прикидывалась еще одним мешком. Дед украдкой на меня поглядывал и гладил бороду. Было видно, что его распирает от желания поговорить, но противоречивый дух не дает этого сделать. Повздыхав еще немного, он не выдержал и произнес:

– И чего ты шляешься в одиночестве?

– Нет у меня никого, круглая я сирота, – поймав его тон, соврала я.

Разъяснять истинные причины не хотелось.

– А в столице что потерял?

– К дядьке еду. Он пекарь, попрошу обучить ремеслу.

– Ремеслу – это хорошо, – одобрил попутчик. – Меня Цигун зовут, а тебя?

– Ал.

– Что ж, Ал, будем знакомы. Откуда шел?

– Из Латиума.

– Городской, значит, оно и видно. Вон как быстро ноги стоптал. Не приучены вы к вольной жизни, нежные больно.

Я возражать не стала, перевела разговор:

– А вы, стало быть, живете не в городе?

– Конечно. Суетно в этих городах, людей много, а проку с того мало. Снуют, как мураши, туды-суды. Я простор люблю, чтоб к природе поближе.

Я промолчала, а он, не дождавшись реакции, продолжил:

– Семья у нас большая: моих три сына, да у них еще у каждого детки. Внучат уже семеро, все ребятки толковые, работящие. В нашей деревне любой знает Цигуна и почет мне оказывает.

Ежели чего случится, за советом ко мне бегут. Я всегда по справедливости рассужу или на путь верный заблудшую душу направлю.

Видимо, поговорить Цигун любил, потому что в течение следующих нескольких часов я узнала о его жизни очень много. Начиная от того, какие красивые игрушки он в детстве из полешек мастерил, и заканчивая тем, какую вкусную наливку из брусники он поставил в прошлом году, как всей деревней ее на юбилее у соседа пробовали и нахваливали.