Оzеро

 – Я свою молодость студенческую вспомнила! Георгий Петрович, а вы почему без стопки? – заметила она.

– Да я ж кавалерист, – улыбнулся Субботин, – и опять на коне. Так что, с вами только мысленно, – закончил он, ругая себя за то, что вообще остался здесь: захотелось, видите ли, впечатление произвести.

После третьего подхода к столу, когда праздник проявился на щеках и языках присутствующих, Егор всё же решился прочесть своё стихотворение, в котором он постарался описать массу всевозможных качеств женщин.

…Есть девочки, есть женщины, есть матери, -

Все для мужчин вы очень привлекательны!

Ваших достоинств мне не перечесть,

Но, слава богу, что у нас вы есть!

– Вот, уважаемые коллеги, – официальным тоном завершил он поздравление, – примите наш скромный подарок.

Женщины, не избалованные персональными стихотворными поздравлениями, захлопали в ладоши, широко заулыбались.

– Георгий Петрович, ждём стихотворение в электронном виде! – затребовала Шумахер.

– Обязательно, – ответил Субботин.

 – Ну а теперь, с вашего позволения, я убываю, – произнёс он с облегчением. – Меня ждут.

Но никто уже не обращал внимания на присутствующих – отсутствующих, коньяк делал своё хмельное дело…

Субботин сел в машину с ощущением полной пустоты и абсолютного безразличия. Домой ехать хотелось меньше всего и, как бы там ни было уютно – а он умел создать уют даже в палатке – в праздники одиночество было совершенно невыносимым. Застав хозяина в такие дни дома, оно вгрызалось в сердце, и в душу, и во все другие чувственные органы со всей беспощадной силой.

Алкоголь как-то ослаблял силу этой тяжести, но его требовалось очень много, иначе становилось ещё невыносимее. А много он никогда не пил. Потому и страшился праздничного одиночества больше всего на свете.

Егор полистал записную книжку телефона. К подружке ехать не хотелось, хотя два сообщения-приглашения он сегодня получил. Вольно или невольно, но он почему-то уже стал сравнивать свою приятельницу и других знакомых женщин с Любой.

Он и удивлялся этому, – ведь она была ему никто, едва знакомая, – но и не удивлялся, зная себя. Эти сравнения были явно не в пользу его старых знакомых, но это открытие почему-то радовало Субботина. Егор понимал, что если дело дошло до сравнения и ожидания встречи, значит, чем-то она его зацепила. Это понимание и вызывало в его душе злость и раздражение: она никогда не будет с ним близка, ведь у неё есть, как он понял, семья.