Оzеро

Так, для постели, да и то, лишь бы не забыть процесс… – Он вспомнил новую знакомую, с дрожью в голосе произнёс: – Знаешь, на курсах познакомился с дамой…, ты бы видел, какая это женщина… – мечтательно произнёс он.

– Ну, а в чём дело, Егор? Расправь плечи, да в оборот её!

Егор бросил окурок, помолчал.

– В оборот, кореш, можно брать тех, что для забавы, а для души…– тут не так-то всё просто. Я ещё и не знаю – может, она замужем.

– Друган, для какой души? Тебе хозяйку надо в дом, а он о душе. Да если баба нравится: понимаешь, что она твоя, муж тут ни при чём.

В бой и до победы!

– Да знаю я, а то ты меня не знаешь, Гриш! Не мы ли с тобой с тринадцати лет танки рвали, и кровь мешками проливали? Но, хозяйка – хозяйкой, а не забывай, что хозяйки были у меня, и что толку? Нет, Григорий, душа, мне кажется, первична. – Помолчав, задрожавшим голосом добавил: – Ты же знаешь, как она, сука, скулит иногда, выворачивает всего наизнанку, хоть на стену лезь.

– Да знаю я, Жорка, знаю, – поддержал друга Григорий.

– Ни бабы, ни водка, ни деньги – ничего не помогает, – продолжал захмелевший Егор. – Человек ей, паскуде, нужен, понимаешь? Свой, родной, близкий человек, – сказал он, ударив себя в грудь кулаком.

Внезапно друзья услышали у крайнего подъезда громкие голоса.

– Ленка, стерррва! – слышался пьяный мужской голос. – Да я всё видел, как ты облизывалась с этим ублюдком!… Босс, твою мать!… Завтра я этому барбосу фузеляж-то попорчу! Не-е-е, погоди только…

– Ну что ты городишь?! – отвечал женский голос, пытаясь оправдаться.

 – Вадим, ну кто облизывался-то? Что, потанцевать нельзя? Тоже мне, Отелло выискался.

– Ты мне ваньку-то не валяй, а то я щас так наваляю, неделю в офисе не проявишься! Ну-ка, иди сюда!..

– Ой, что ты делаешь-то, отпусти! Да больно же! – вскрикнул женский голос.

– Ну-ка, корефан, пойдём-ка, глянем, что там за бой местного значения, – сказал Григорий и, бросив сигарету, побежал к соседнему подъезду.

Егор поспешил за ним. Напротив подъезда мужчина, обхватив женщину сзади за шею, то ли пытался свалить её на дорожку, то ли держался за неё, чтобы не упасть самому.

Женщина, судя по одежде, была молодая, и, как обратил внимание Егор, стройная. Короткая светлая куртка, высокие сапоги и длинные, распущенные волосы её, безусловно, могли привлечь кого угодно. Мужчина также был не стар, хотя и пьян до неприличия.

– Э-эй, мужик, а ну, харэ, задавишь бабёнку! – громко сказал Григорий, подбегая к дерущимся.