Оzеро

Мы видим это главное как будто боковым зрением, ходим кругами, растрачивая время на мелочи, постепенно, по спирали приближаясь к этому главному.

И когда мы приблизились к центру, к главному, важному, когда, наконец, настроились, решились, поняли, что наступило время действовать незамедлительно – вдруг оказывается, что на это-то главное времени как-раз и не осталось. Всё. Нет его. Завтра поезд, самолёт, пароход, велосипед и даже лыжи. Завтра – расставание.

И то, что нужно и должно было сказать уже тогда, но откладывалось на завтра, и на следующее завтра, на потом, на «успеется» – на это времени и нет.

Совсем нет. Поздно. Ваш поезд ушёл…

Всё время учёбы никаких заметных событий в группе воспитателей не происходило. Утром все, кто хотел в этот день позаниматься, приходили в институт, отсиживали лекцию, кто до обеда, а кто и до конца занятий – и расходились до следующего утра.

Субботин занятия не пропускал. Не потому, что такие уж интересные знания им выдавали, вовсе нет.

Он приходил с завидным постоянством, чтобы вновь и вновь увидеть ту женщину, встречи с которой он и боялся, и к которой его уже тянуло непреодолимо. Он старался находить место рядом с Любой, что не всегда получалось, и если не получалось, то день для него был почти потерян. Да и Любовь Николаевна, нет-нет, да и пропускала занятия; и тогда ему ничего не оставалось, кроме как заняться учёбой. Но если они оба были в институте и сидели рядом, Георгий был красноречив, уверен и весел: шутил, умничал и как мог, пытался показать ей, что он интересен во всём. Однако, дальше разговоров, и завязавшихся приятельских отношений между ним, Любой и Инной, дело не двигалось.

Однажды Субботин попытался перейти к более решительным действиям. Как-то, выйдя из лекционной аудитории на обеденный перерыв, Георгий снова дождался Любу.

– Любаша, в буфет сходим? – по-приятельски предложил он. – Там, говорят, пирожки вкусные продают. Кофе предлагать не буду, – пошутил он.

– Сейчас, Егор, я с Натальей переговорю, – кивком показала она на высокую, стройную, но абсолютно неприметную женщину, лет сорока.

Он тактично отошёл в сторону, чтобы не слушать их разговора. Через несколько минут Люба подошла к нему.

– Всё, идём? – спросил он, и попытался, как бы, между прочим, взять её под- руку.

Она чуть вздрогнула и отвела локоть в сторону. Субботин заметил это мимолётное движение и тут же отстранился, пошёл рядом.