Оzеро

Торопливо вздёрнув её блузку, Егор одним движением расстегнул бюстгальтер и обнажил её грудь… Он почувствовал губами приятную прохладу её тела и прошептал:

– Люба, Любаша, родная моя…

– Что?! – вдруг услышал он. – Какая ещё Любаша? – Инна резко дёрнулась, и оттолкнула Егора. – Ну-ка, дай я встану!

Егор понял, что случилось, попытался успокоить Инну:

– Инна, да утихомирься ты… ну, проговорился…, с кем не бывает.

– Так, всё, я звоню брату, – сказала Инна, садясь на диван и поправляя одежду.

Она достала телефон, стала звонить. Егор встал, включил свет, снова лёг, вытянулся на диване и стал равнодушно наблюдать за происходящим.

– Алло, Саша? Забери меня отсюда. Откуда? Где мы, адрес скажи, – попросила она Егора. Он спокойно назвал. – Пролетарская улица… Такси? Скажи номер. – Она снова набрала номер и вызвала такси.

– Инна, ну что ты психуешь? – сказал Егор, смертельно уставшим голосом.

– Я не психую, – сердито ответила она.

 – Понравилась, так её надо было и оставлять.

– Надо было…, – не удержался Егор.

Инна вскочила с дивана, вышла в кухню и стала одеваться.

– Ты проводишь меня?

– Нет уж, – ответил Егор, – я тебя не выгонял. А собралась, так иди.

– Алло, такси? Подъехали? Всё, я выхожу, – сказала Инна, и, не прощаясь, вышла за дверь.

Он кое-как поднялся, вышел в кухню, погасил свет и, опустошённый и обессиленный, подошёл к окну, уткнулся в него лбом.

Напротив, в окнах гостиницы горел свет, ходили люди. Внизу, на дороге, стояла его белая «семёрка» и ещё несколько машин. Была ночь, но фонари освещали и улицу, и людей, и оставшийся от уходящей зимы снег.

«Вот и сказочке конец, – подумал Егор, глядя в окно. – И остался Руслан без Людмилы, а Иван без Марьи… Чуда не произошло…». Он повернулся к столу, в полумраке нашёл пустой стаканчик и снова налил водки…

Глава 5

Проснулся Егор, когда уже рассвело.

Из полуоткрытого окна тянуло прохладой и городской гарью. Ветра не было, потому над городом висел смог: ни гостиницы, ни его машины не было видно из-за дыма. Зябко передёрнувшись, он поднялся с дивана, закрыл окно и снова сел.

Комната напоминала мусорную свалку: на столе остатки закусок, перевёрнутая посуда, свисающие во все стороны обрывки замасленных газет. Бутылки распределились по всей комнате и всем углам.