Легенда о Тёмной Принцессе. Том 1

Ты уже даже не задумываешься, а делаешь такие сложные вещи! Это достойно похвалы!

— Это Дмитрий? Чем вы занимались на последних занятиях?

— Как обычно, медитация, танцы, ты же знаешь его бредни про баланс и тому подобное.

— Ах, да? Ну тогда мне стоит их прекратить, — количество яда в его словах увеличилось вдвое.

— Виктор!

— Что?

— Это спасло мне жизнь!

— Не сомневаюсь. Но это было сделано без моего ведома и это беспокоит меня, Ами.

— Под твоим ведомом этого бы и не было вовсе!

— Я не спорю, — он стал внезапно серьёзным, — Это и правда спасло тебе жизнь.

Я не обвиняю тебя сейчас. Но раз уж вы попались, то теперь я должен знать, как много вы прошли на ваших "медитациях".

— Немного. Этому он меня и не научил даже. Он лишь объяснил принцип, но у меня ничего не вышло. Но там, в той ситуации, всё было совсем иначе. У меня как будто бы не оставалось иного выхода.

— Чему ещё он тебя научил?

— Ничему, — я решила не сдавать его до конца.

— Ами, — начал он угрожающе.

— Почему ты давишь на меня, а не на него?!

— Тебя легче сломать, ты же знаешь, — он произносил это так буднично, будто бы в его словах не было ничего обидного.

— Возможно, будь ты немного мягче, я бы рассказывала тебе и так сама.

— Я и так максимально лоялен к тебе, поверь мне, обычно я добиваюсь ответов более жесткими методами, — он облокотился о стену и недовольно поморщился, будто бы устал со мной нянчиться, — Подумай только, ты делаешь меня мягким, словно масло. В тебе столько добра и.

...

Я прервала его:

— Это ты пытаешься так следовать моему совету "быть мягче"?

— Ага. Я так понял, ты хочешь чтобы я тебе польстил.

— Твоё поведение просто неуместно, — я стала вновь принимать наступательную позицию, — Ты стоишь здесь, издеваешься, в то время, как совсем недавно умер один из наших сотрудников.

Он зло прищурился:

— Я знаю об этом не хуже твоего. Я сожалею утрате Басты, но это не моя утрата. И не твоя. Если ты будешь так растрачивать себя на каждую смерть, то очень быстро сломаешься.

Я убивал Ами, много убивал. Я не горжусь этим, но и не сожалею. Не пытайся делать из меня моралиста и не пытайся учить меня, иначе ты быстро мне надоешь и я тебя быстро тут брошу одну, — его голос постоянно нарастал, не становясь сильно громче, но становясь внушительнее, холоднее, — Я не нанимался к тебе нянькой, я делаю всё по собственной доброте душевной. Я могу уйти, или же могу наоборот, остаться и превратить твою жизнь в ад.