Сапфировое сердце

Их разделяла сотворенная из тонкого льда стена, но стоило обеим приложить ладони к ней, как поверхность пошла трещинами, пальцы соединились став одной рукой, губы Артемии заалели, раскрывшись в белоснежной улыбке с клыками.

«Я всегда с тобой, но сегодня демонов было слишком много, и мне стало жарко от их внутренней силы. Она давила на меня, а я… остановленная силой браслета, не могла выдержать напряжения. Чувствуя, как чужое пламя щекочет мое тело, словно обнаженный нерв». 

«Я могу разорвать браслет», — предложила Арти.

«Хм, можешь… но не сейчас. Я потерплю, когда мы окажемся в безопасности. Рядом с тем, по кому ты и я… соскучились. Сегодня мне хотелось разорвать всех, кто путался у нас под ногами: того блондина, мать и сестру Ярослава, Лауру, всех… оставить в зале горку из трупов и скользить по полу, танцуя на лужах крови…»

Другая Арти была кровожадным существом. Артемия чувствовала это, но не испугалась. «Почему я должна бояться саму себя?»

«Не должна», — ответила демоница.

«Наш дар передается в семье по женской линии, но у матери отобрали ее силу, и свою жизнь она доживала как простая смертная. Обычный человек. Отец с трудом пережил ее потерю».

«Откуда ты все знаешь? Я думала мы одно целое, но тогда и я должна это знать», — Артемия удивленно распахнула глаза, и ее руки объяло синее пламя: яркое, ослепляющее, леденящее душу и одновременно согревающее.

«Вместе с даром наследуется и память, знания… не всем они даны. В Амалии, пока она носила тебя в себе, оставалась частица былого дара.

Враг не успел отобрать его полностью».

«Кто же этот враг?»

«Я не знаю, но чувствую кто-то очень близкий. Не всякому дано отобрать нашу силу», — демоница устало опустила руку, тоже сделала и Артемия. «Теперь я буду чаще проявлять себя в тебе, не бойся и не отторгай меня. Ведь мы одно целое, но разделенное врагом».

«Каким даром я обладаю, что это?» — запоздало спросила Арти, чувствуя, как демоница исчезает.

«Голос…»

Наутро Артемию ждало сообщение от Тихомира, как и говорил Ярослав, — их ждет концерт, но есть время и на Селигер.

Время в Инсбруке показалось ей вечностью, и она зареклась больше не ездить ни к каким родственникам друзей, кроме семьи Женьки. Воспоминания о прошлой поездке к бабушке Вале, тете Наташе заставили ее улыбнуться в предвкушении домашнего, семейного уюта. Места, где ей рады и ее любят такой, какая она есть.

— Поскорее бы… — прошептала она, собирая вещи.