Сапфировое сердце

Прежде новенькая палочка с перышками валялась под столом переломанная, перья лежали рядом. — Вот и балуй тебя после этого. Больше не куплю, играй со старыми мячиками, — отчитала Артемия кота и показала ему язык. 

В кармане завибрировал телефон.

— Здравствуй, дочь, — холодно поприветствовал Азазель.

— Отец, — она тяжело вздохнула. «Я так и не сказала ему, что улетала в Австрию. Ну да ладно, меньше знает — крепче спит». — Ты скоро вернешься?

— Неизвестно. Ты куда-нибудь собираешься?

— К Женьке на Селигер.

— Меня это несказанно радует, — голос отца потеплел на несколько градусов. 

— Меня тоже, бабушка Жени будет рада меня увидеть. И пап…

— Да?

Отец всегда говорил с ней ровным голосом, в котором было сложно уловить какие-либо эмоции, но иногда у Артемии это получалось.

— Я соскучилась по тебе. Мы не виделись больше полугода…

— Знаю, работа. Ты сама понимаешь, что с должностью посла выбирать не приходится, где ты окажешься завтра: в Англии или во Вьетнаме, — он тяжело вздохнул.

– Напой мне что-нибудь из своих последних песен.

Всегда, когда он начинал тосковать по ней, отец просил спеть для него. Ее голос очень напоминал ему голос мамы, и Арти спела, а когда закончила, отец прошептал:

— Спасибо. Будь осторожна.

— Пап?! — на миг ей захотелось спросить у него о самой себе, своем даре, демонах — обо всем, чего она не знает, и отец утаивал от нее, но не решилась. «У него была причина молчать — враг, погубивший маму и охотящийся за мной».

— Ничего, я люблю тебя, — связь прервалась, а Артемия еще долго смотрела на экран телефона, в надежде услышать в ответ: «Я тоже», — но Азазель давно не говорил ей ничего подобного.

Смерть матери отдалила их друг от друга, и если Артемия так нуждалась в отце, его защите, крепких объятьях, во фразе: «Все будет хорошо, я с тобой», — то он, видимо, нет. Отложив телефон в сторону и гладя кота, она пробормотала:

 — Ну и ладно, поеду к Женьке, там его бабуля с мамой вмиг поднимут мне настроение. У них дома всегда так хорошо.

 

— «Женя…», — ей вспомнилось, как спокойно было с другом, и отчего-то на глаза навернулись слезы. Скользнув по стене на пол, Арти еще долго плакала, чувствуя себя маленькой одинокой девочкой без мамы и папы.

До вечера она старалась отвлечься от грустных мыслей уборкой. Клаус сбежал на балкон подальше от шума ненавистного пылесоса, а затем цокал коготками по влажному полу. За мытьем окон и протиранием пыли Артемия не заметила, как быстро пробежало время.