Сапфировое сердце

Девочка говорила это и улыбалась, а бабушка не знала, что делать: то ли хвататься за сердце и пить валокордин, то ли радоваться и надеяться, что Таруру пойдет по стопам старшего брата.

— Вот что, стрекоза, повзрослеешь — тогда и поговорим. Это мы еще твою матушку не обрадовали, — ведьма подтолкнула внучку в дом.

Глава 8

Прощание с бабушкой Валей было грустным, и Артемия с трудом разомкнула объятья. Чувствуя, что не скоро сможет сюда вернуться, и впереди ждет тяжелый тур. Вещи собраны и давно уложены в багажник.

Женя занял место за рулем и посигналил не в первый раз.

— Ладно, баб Валь, до встречи, — Артемия тяжело вздохнула.

Старушка поцеловала ее в лоб и погладила по голове:

— Не вздыхай, милая, а то душа выйдет раньше времени, — от улыбки ее морщинки стали глубже. — Приезжайте, как сможете. Помни, я всегда буду рада тебя увидеть, ну, ступай.

Дорога до Питера и перелет в Прагу прошли для Арти словно в тумане. Большую часть пути она спала то на плече Женьки, то Ярослава. 

Столица Чехии встретила ее незамысловатой архитектурой, толпами туристов, шумом торговых улиц и ароматом выпечки.

Но все чего Арти хотелось — вернуться обратно на Селигер. Однако работа есть работа, и за нее никто не споет, не отыграет несколько концертов.

Разговоры парней слабо доносились до нее. Она кивала, что-то отвечала, но на репетиции ни разу не ошиблась в словах песни. 

Арти не понимала, что с ней происходило, да и парни это заметили, решив не расспрашивать. Концерт был в тот же вечер, и какой бы усталой Артемия не была — она обязана спеть.

Так и случилось. Взорвавшийся криками и аплодисментами зал заставил стоявшую у микрофона Артемию вздрогнуть. Руки вспотели, в ушах стучало, исходивший от колонок звук резал слух. Девушка поклонилась зрителям, требующим еще песен, но не в этот раз.

Артемия кивнула Тихомиру, и тот понял ее с одного взгляда — «на бис» не будет. Он заменил ушедшую солистку и стал душевно благодарить их поклонников на прекрасном чешском языке. 

Стоило Арти скрыться за кулисами, как она сбежала по ступенькам и, снимая на ходу кожаную куртку, бросилась к черному выходу.

На улице в полумраке переулка было прохладно, слегка моросил дождь, пахло табачным дымом. Девушка опустилась на верхнюю ступеньку. Глубоко дыша, она постепенно приходила в себя, кожа остывала, покалывающие от стихии руки холодели и замерзающие кончики пальцев стали неметь. 

Из-за угла раздался вскрик, и Арти мгновенно сбежала вниз. Звук повторился.