В сумерках взойдет луна, и мир изменится. Путь волка.

И детский смех который доносился с разных углов этой площадки.

-Джоанн, аккуратней на горке. Присмотри за Эммой. Я сейчас приду.. –раздался спокойный и приятный голос.

Детский смех.

Девочка с кудрявыми, светлыми волосами, заплетенными в два хвостика и цветочном голубом платье - подбежала к девочке с черными, распущенными волосами и в черным платье, расшитом разными розовыми вставками.

-Эмма.. я толкну

-Нет, я боюсь … - пискнула черноволосая девочка.

-Ну как хочешь.. –надула губки и убежала к карусели.

Девочка чьи глаза были настолько черные как и волосы, затормозив туфельками, спрыгнула с качели. Осмотрелась по сторонам, и только далеко за площадкой она увидела свою сестру – садившуюся в дорогой, большой автомобиль.

-Джоанн! – крикнула..

Но услышала только :

-МАМА! Ма…

Она видела, как мать звонить кому-то, диктует цифры, как мечется по площадке, взъерошивая свои светлые слегка доходящие до плеч волосы. Потом сильно обнимает дочку, целует, шепчет что защитит. И как слезы просачиваются через тонкое платье, а мама все шепчет , все плачет…

Эмма проснулась в холодном поту.

«Что за дуратский сон! Кто такая Джоанн? Почему там моя мама и я ? Но я этого не помню. Что за больное воображение на почве пророчества! Или… Я уже ничего не понимаю.» - девушка вздохнула. Дотянувшись к телефону, посмотрела на часы – пол первого.

Но через минуту, ее как будто подменили. На ходу сбрасывая пижаму, в спешке одевалась. Накинув первую попавшеюся куртку – что совсем не была зимней, а обычная кожанка, предназначенная на весенние теплые вечера.

Она обулась, хлопнула дверью, и только звук каблуков по лестнице мог определить с какой скоростью она спешила куда-то.

Снежинки бились об ее лицо, ветки мешали, зацеплялись за волосы.  Сугробы, которыми теперь были укрыты лесные дороги, тормозили движение. И в этой мрачной, непроглядной тьме, только отблеск снега немного подсвечивал дорогу. Мертвая тишина, которою разбавлял хруст позвоночников снежинок.

-Пауль ! Черт побери! – орала во все горло Эмма. – Я знаю, ты меня слышишь! Выходи! Видишь я сама к тебе пришла!

Упрямая ветка зацепившаяся за штанину, только с куском ткани, и падающей девушкой на колени в снег – отцепилась. Голые руки погруженные  по локоть в снег, разорванная ткань возле колена, в которою уже пробралось достаточно снега. Укрытие белим снегом волосы и одежда. Складывалось впечатление что сейчас она превратится в один из сугробов.