В сумерках взойдет луна, и мир изменится. Путь волка.

– прохрипел мужчина.

-Я обещала никуда тебя не отпускать, и это главное… - и прижалась к его губам.

Приподнявшись на локтях Шон жадно отвечал на горячие поцелуи, и когда девушка расслабилась просто перекинул, зажав две руки своей одной, и всматривался в глаза.

-Ты пьяна?

-Пьяна я бы сейчас десятый сон смотрела … - нежно улыбнулась Эмма.

Парень прищурил глаза.

-Тогда я не понимаю…

-А что тут не понятного? Ты сводишь меня с ума. Как наводнение, ворвался в мою жизнь, и изменил ее в корни.

С тобой я хочу жить. Может я и эгоистка, но хочу, чтобы мы владели друг другом полностью, без единой оставленной клеточки. Ложится спать, просыпаться в твоих объятиях… Какое к черту пророчество? Мне все равно что последует за ним, я выбрала тебя, и мне никто больше не нужен. Никто. Давай будем в друг друга первыми, и последними.

Предательское полотенце начало сползать, и пока Шон попытался его словить, Эмма воспользовалась моментом, и снова он был зажат в кровать.

-Я люблю тебя Шон Картер..

-И я люблю тебя – Эмма Хэйнс.

И это стало концом прегради, его остатков сдержанности. Больше не было слов, только страстные поцелуи. Он целовал ее шею, грудь.. Она выгибалась, плавилась от его прикосновений, а для него это было как живительная, волшебная энергия, бурлящая в венах и дающая стимул жить. Это настолько чувственное наслаждение, пронзающие, лишающее разума. Остатки здравого смысла пропали, кажется еще тогда, когда проснувшись ночью, захотелось «погулять».

Сейчас ей хотелось одного – его, а все остальное не имело значения. Все ее тело сжималось и напрягалось под умелыми ласками парня. Это был словно огонь без пламя.

А потом замерла, вглядываясь в черные глаза, в свете ночника. Замерла в ожидании боли, но ее было – было непривычно, необычно но совсем не больно.

Тихий стон вырвавшийся наружу и шептание его имени под плавные и легкие движения.

-Я могу остановится, только скажи… - хриплым почти еле слышным голосом сказал парень.

 

-Нет… - девушка поддалась на встречу, прибавляя темп.

И это был конец. Шон сошел сума. Было похоже на голод, который невозможно утолить человеческой пищей. Ее стони делали его желания еще острее.

Стремительные движения, входящие до конца – приносили сладкую боль. Она ни за что на свете не остановила бы его сейчас, а только прижималась к нему крепче. Пульс бьющий по ушам, движения, рычание и стони.