День выдался пасмурным

 Варианты с завтраком были настолько же разнообразны насколько разнообразной была его жизнь после переезда на отдельную квартиру. Он вообще до сих пор сомневался в правильности своего решения, но всякий раз старался гнать эти мысли прочь, поскольку кроме грусти они его ни к чему не приводили, что-либо изменить прямо сейчас было нельзя и он это прекрасно понимал. Постоянные поездки, новые контракты, люди, снова поездки. Жизнь вертелась, словно барабан в игральном автомате в руках везунчика. Регулярно выпадающим джек-потам позавидовали бы и лучшие сыны Лас Вегаса, однако у Джека не было тогда времени об этом задумываться, с каждым выигрышем он вновь и вновь нажимал на рычаг, всё с большим и большим упорством раскручивая барабан своей судьбы…  В череде сменяющих друг друга однообразных дней, Джек всё четче мог разглядеть образовываюшаюся постепенно спиралевидную воронку, похожую то на смерч, то на сток воды в сливное отверстие, результат в любом случае был один – Джек всё глубже погружался в пену своих однообразных дней, вытащить из которой его могло только событие поистине грандиозное и яркое на общем фоне серости его будней.

Событие это произошло в четверг сентябрьским вечером 1998 года, ровно через 21 год после того как маленький мальчик, прогуливаясь вблизи дома его родителей перенес такое потрясение, что воспоминание об этом дне навсегда растворились в сознании и больше никогда не давали о себе знать. Никогда, вплоть до этого дня.

Часть 3.  

21 сентября 1977 г.

 Овраг.

Лес, с которым граничил поселок, был не совсем обычный. По крайней мере, Джеку всегда так казалось. Если выйти из его дома, а точнее дома, который принадлежал его родителям и   после калитки повернуть направо и дойти до конца аллеи, то пройдя небольшое поросшее высокой некошеной травой поле, сразу оказываешься в зарослях кустарника, который непроходимой каймой опоясывает лес. Здесь звуки сразу стихали. Не сказать, что тишина была мертвой, звук проникал сюда как сквозь невидимую тонкую стену.

Шум поселка, пение птиц и кузнечиков все это оставалось там, за границей кустарника. В лесу же шум превращался в слабое гудение, а пение в едва различимые отзвуки высоких нот. Землю здесь устилали сосновые иголки, то тут, то там обильно приправленные шишками. Подняв голову, в метрах20-ти над землей можно было увидеть кроны сосен, пышно раскинувших свое богатство, как казалось, у самого неба. Там, наверху была своя атмосфера, свое настроение.