Прятки

- Ну, что ж, попробую выслушать, – Лиза решительным вошла в кухню и села за стол, как раз напротив Никиты, – раз уж так всё невесело. И, кстати, сотвори для меня свой эксклюзивный кофе.

20 Глава. (1941 год. Детский дом)

Шурик молчал. Лиза почувствовала, как к горлу её подкатывается горький комок, глаза начинали слезиться. Неужели остаётся один выход для неё – рыдать в подушку до тех, пока не покинут силы. А потом спать, спать и спать. А потом забыть, забыть всё, как страшный сон. Возможно ли?

Нет! Девочка резко вскочила на своей кровати и, нахмурив бровки, посмотрела в окно.

Уже начинало светлеть, хотя ночь была ещё в самом разгаре. Самый крепкий сон – ласковый и уютный – обнимал в этот час всех, до кого мог добраться. Он баюкал даже пугливых зверят, в иные часы содрогающихся всем своим ненадёжным тельцем от любого шороха, он пел нежные колыбельные даже зубастым хищникам, грезящих в эти минуты сладкими воспоминаниями своего невинного детства. А ведь именно в это самое время происходят такие чудеса, которые крайне близко граничат с миром человека. А потому любой смог бы наблюдать их своими глазами, если бы не грезил в этот час крепким и ласковым сном. Домовые в этот час могут пробежаться вдоль твоей комнаты, чтобы посмотреть, не оставили ли жильцы для него блюдечко молока с корочкой пыльного хлеба, а всякая нечисть, забираясь в тёмные углы, повинуясь торопливому крику петуха, напоследок оглядываясь, внимательно изучает спящих людей. Не понятно зачем, но примерно с полминуты эти твари просто смотрят на нас немигающими глазищами, как будто позабыв о том, что им нужно торопиться. Прочая же мелочь, типа феечек или одиноких муз, сверкнув на прощание крылышками, устремляются вслед затухающим звёздам, и пока они порхают над крышами домов, можно даже услышать их звонкий смех. Если не прислушиваться.

Девочка быстренько спрыгнула на пол и осторожно, стараясь не тревожить скрипучие половицы, направилась к выходу. Она решила даже и не приближаться к неподвижному Шурке.

И так было понятно, почему он лежит слишком спокойно. Так непривычно спокойно. Да ещё и это лёгкое голубое облачко над его кроватью, которое с каждой секундой становилось всё прозрачнее и прозрачнее, говорило само за себя. Казалось, что это облачко так и стремится побыстрее вспорхнуть к своим небесным братьям и раствориться – там в недосягаемой высоте. Там, откуда оно уже не возвратится никогда. Нет, времени для переживаний не оставалось совсем.