Прятки

Но всё же одним глазком, сквозь едкую пелену слёз, упрямо искажающее зрение, Лиза решилась взглянуть. Нет, Шурик был ещё тут. Сопротивлялся…, на последнем дыхании, на честном слове, но он, где-то очень глубоко, старательно цеплялся за острые и неприятные края этой жизни. Со стороны казалось – мальчишка с бледным лицом и сухими губами смиренно лежит на своей кроватке. Не двигается и почти не дышит. Но на самом деле шла война. Свирепая и беспощадная война за жизнь маленького несчастного мальчишки, но такую чистую жизнь, что любой монах позавидует.

Лиза потрогала Шуркин лоб, и тот испуганно вздохнул во сне. И в тот же миг он неожиданно начал холодеть со стремительной скоростью. Те обрывки бестелесной сущности, что до этого момента колыхались рваными тряпками вокруг его тела, с треском рванули куда-то вверх. Только лишь тонкие ниточки пока ещё держали их, но такое положение не могло длиться долго. На губах у мальчика улыбкой расцветало спокойствие – точно такое, какое уже никогда не сможет замениться другим выражением лица.

Похоже, что дороги назад уже не было.

От волнения Лиза поняла, что позабыла уже те слова собственного заклинания, что сочиняла перед домом.

«Ну, ничего, – пыталась она успокоить себя, – главное ведь не слова. Не слова ведь главное».

Что-то кольнуло девочку в области сердца, когда мальчик резко отвернулся от неё. Голова упала набок и изо чуть приоткрытого рта потекла тонкая струйка слюны. Послышался звук рвущейся ткани. Вернее, только Лиза смогла услышать его.

Только Лиза, и тот, кто эту ткань рвал. Девочка чуть слышно ахнула, и спешно достала из сарафана одно из утиных яиц.

«Слова не важны, – вновь прошептала она собственное заклинание и осторожно раскрошила острую верхушку яйца, – помоги просто и исцели».

После этих слов девочка повернула Шуркину голову лицом к себе и влила мальчишке в рот содержимое этого яйца. Шурик поморщился и мучительно застонал. На его лбу проступили капельки пота, да и сама Лиза почувствовала, что в комнате вдруг стало слишком жарко.

А как иначе – началась битва за невинную душу обречённого ребёнка.

Тем временем девчонка разбила верхушку уже у второго яйца, после чего торопливо споила и его больному мальчишке.

«Исцели…, помоги, – упрямо бормотала она, – исцели…, помоги».

Однако в следующий миг всё пошло совсем не так. Шурик вдруг выгнулся мостиком на своей кровати, попытался отпихнуть Лизу, но ему не хватила сил даже для того, чтобы приподнять руку.