Прятки

До такой степени стеснительным, что в отношениях с дамами за всю свою жизнь так и не смог продвинуться, далее чем «кроткий взгляд глаза в глаза». И потому-то Лиссавета, остановившись у самой двери, вдруг развернулась, кокетливо подмигнула преподавателю, и только уже после этого вышла вон со словами, – пока, мальчик.

«Пусть сгорает со стыда, – равнодушно думала девушка, – да хоть дотла».

После этого Лиза спустилась в столовую, в помещении которой сегодня было до жути душно, и назойливо витал какой-то кисловато-затхлый запах.

Впрочем, подобный аромат не пугал посетителей, которых в заведении всегда насчитывалось от трёх до пяти человек. В данный момент какая-то парочка истощавших ботаников весело грызла почерствевшие булочки, а чуть поодаль – одинокий преподаватель солидного вида увлечённо уминал порцию салатика.

Лиссавета, однако, не рискнула подвергать свой желудок испытанию местной едой. Заказала растворимый кофе и села за самый дальний столик у окошка. На улице непогода продолжала брызгать мелким затяжным дождиком.

Тонкие холодные иголочки беззвучно разбивались о плоскость оконного стекла и кривыми ручейками слёз стекали куда-то вниз. Небо с самого утра было серым и каким-то низким. Казалось, что вскоре оно просто-напросто упадёт тяжёлым влажным облаком на крыши домов и головы людей, да так и не поднимется обратно.

Девушка и не заметила, как досидела в столовой до конца пары.

Забежала шумная компания студентов, мигом расхватавших весь запас сосисок с прилавка. вероятно, они стремились на очередную пару, потому поглотали быстренько всё, что заказали, успев при этом обсудить свои насущные проблемы и умчались вон.

Лиза опять осталась одна. Даже продавщица покинула кассу и незаметно удалилась в укрытие подсобки. Странная звенящая тишина тонкой струйкой потекла сквозь границы сознания, рискуя заполнить своим невозможным существом этот мирок, ставший вдруг ничтожно маленьким и беззащитным. Мирок, который девушка наспех выстроила вокруг себя, но уже не могла разрушить.

Скоро, очень скоро, эта уродливая тишина переполнит его, потечёт через край и вырвется наружу. Лопнут, хрустнут стеклянные стенки, и хлынет волна, но это будет уже не тишина. И это будет уже не Лиза.

Очень нужно что-то сделать. Хотя бы шевельнуть рукой. Иначе она превратится в камень, и назад дороги уже не будет. Камень не оживёт, не потеплеет. Холодный камень в бурлящем океане тишины. Это необратимое действие, если бы только кто-то выдернул из него…, позвал.