Там, высоко-высоко

Черная поверхность быстро покрывалась бисером формул:

— К звуку «Qu» применяем закон преломлений архимага Тотского. Тональность снижаем на 1015 маг, деленное на личный коэффициент стабильности…

Что касается первой половины объяснений, здесь было все ясно. Мы с первого курса учились подгонять наши слабые магические потоки под незамысловатые заклинания. Причем так наловчились, что к четвертому курсу некоторые это делали уже машинально, производя расчеты в уме. Но о личном коэффициенте стабильности я слышала впервые.

 

— Что такое коэффициент стабильности? — шепотом спросила я Стэша.

— Возраст за минусом времени обучения, деленный на персональный коэффициент, — быстро отозвался некромант. — Считается в годах. 

Профессор грозно обернулся, и Стэш поспешил уткнуться в свои записи, а я в свой разлинованный на два столбца лист. Больший столбец был исписан каллиграфическим почерком магическими символами. Они следовали группами, имитируя слова, и разбиты на четверостишья.

При этом знаки, что мне не были знакомы, были помечены и имели в конце листа сноски с транскрипциями. Почему-то у меня не возникло ни капли сомнения, что это предусмотрительно сделала для меня Пирта: все выглядело на редкость безукоризненно. 

Посматривая на доску, сделала расчеты в чистом столбце напротив первых четырех строк заклинания, разнесла полученные данные над ключевыми символами, а потом с интересом окинула взглядом проделанную работу. Кровь застучала в висках, и сквозь этот стук, я услышала Голос, произносящий слова.

Он был негромок и напоминал шум моря, но при этом звучал весьма отчетливо.

 «Sent opiumustre dromshus…» Взгляд заволокла красная пелена. Она не была однородна, а главное, там, в глубине, что-то ворочалось и приближалось. Мгла в одних местах сгущалась, в остальных, наоборот, становилась прозрачнее. Голос нашептал, и вот я уже видела море. Оно лениво лизало красный песок, а над ним растекалась багряная дымка.

Ко мне быстро приближался Мертвый Эльф. Одежда клочьями свисала с него, а кости местами были обнажены. Вместо глаз темные провалы, внутри которых горели зеленые огоньки. Зубы — острые, желтые, загнутые. Мертвец остановился в нескольких метрах от меня, оскалился в жуткой улыбке, а потом поднял правую руку и пальцем поманил к себе…

— Эй, ты что, заснула?! 

Негромкий окрик Стэша вывел меня из транса. Вздрогнув, я посмотрела на свою брошюру.