Там, высоко-высоко

Он обвел всех строгим взглядом и остановился на мне. Пенсне привычно съехало по горке длинного носа и так же привычно водворилось назад на переносицу длинным узловатым пальцем. 

— Астра, ректор требует немедленно к себе…

В моей душе все похолодело. Предчувствие часа расплаты обрушилось на меня снежным комом. Надо ли говорить, что поднималась я из-за парты крайне неохотно? С трудом передвигая ноги, добрела до конца коридора, спустилась по широкой лестнице на второй этаж и замерла у дверей с инкрустированным бриллиантами панно.

Демон злобно сверкнул на меня рубиновыми очами, а дракон ненадолго оторвался от сражения, чтобы любезно сообщить: 

— Время приема студентов по средам с трех до четырех часов после полудня. 

Меня это приободрило. Сегодня был четверг, а значит…

Но только я повернула назад, как дверь распахнулась.

— А-а, вот и ты, милочка. Лорд Диабо о тебе уже дважды спрашивал, — оскалилась эльфийка Пирта. 

Выглядела она как и в тот день, когда я впервые переступила порог университета: хрупкая голубоглазая блондинка с несколько угловатой фигурой и неизменным лорнетом, что сжимали тонкие пальчики с заостренными ноготками.

Добавьте к этому всегда черный низ и белый верх с обязательно пышным кружевным жабо. С виду девочка-одуванчик, а на поверку – редкостная вредина. Среди студентов ходили слухи, что нашу секретаршу ректор давным-давно уже придушил, а потом воскресил из мертвых. После этого, как и водится у оживших мертвецов, Пирта демонстрировала боссу собачью преданность, а вот всем остальным приходилось несладко.

Вздохнув, я вошла в приемную. Пирта ненадолго занырнула в кабинет ректора, а потом вынырнула, аккуратно притворив за собой дверь.

— Жди. Тебя вызовут, — холодно проинформировала она и продефилировала за свой рабочий стол, заваленный бумагами. 

Время шло. Пирта увлеченно строчила что-то и перекладывала исписанные листы из одной стопки в другую. Время от времени она срывалась с места, чтобы проводить входящих и выходящих к лорду Диабо посетителей, а я все сидела.

Сначала меня колотила дрожь от страха, что выгонят, но затем я стала испытывать нетерпение, граничащее с негодованием. Да пусть выгоняют! Лишь бы все закончилось побыстрее. И когда, окончательно решившись, я встала, чтобы уйти, эльфийка ледяным тоном сообщила:

— Проходи.

Плотные шторы не пропускали солнечных лучей, и в кабинете было темно, как ночью. У нашего ректора непереносимость дневного света.