Там, высоко-высоко

Я достала из тумбочки приготовленную с вечера баночку сливок и надела на шею бархатный мешочек на шелковом шнурке. Теперь все было готово к прогулке.

Счастливо вздохнув, я вылетела из окна и устремилась по призрачной дорожке все выше и выше к зовущей лунной красавице. Правда, уже поднявшись над крышами, я почувствовала, как  крылья налились свинцовой тяжестью: что-то сумрачное коснулось меня. На мгновение мир потемнел. Тень гигантского нетопыря промчалась по пустынному городу и, съежившись, нырнула за дымоход моего дома.

 

И вот снова молочное сияние Луны согревало и звало. Небо вновь казалось безмятежно-лучистым. 

— Тень от облаков, — утешила я себя и устремилась туда, где водили хороводы звезды, и расстилались млечные мосты.

Чем выше, тем лунная дорожка становилась весомей, а когда я нырнула в облако, и вовсе стала похожа на булыжную мостовую, только белую, словно тронутую изморозью. Вскоре мне крылья уже были не нужны. Дымчатая пелена с каждым шагом становилась плотнее.

И вот уже ноги бодро шагали по дорожке, вокруг простирался зимний лес, а впереди ждал величественный замок. Лунный Кот выскочил навстречу и радостно приветствовал меня. И хотя довольно трудно назвать котом белоснежное крылатое существо размером с крупную собаку и стелющейся до земли гривой, повадки у него были самые что ни на есть кошачьи: он усердно мурлыкал и умильно щурился, когда я чесала его за ухом. Но, главное, я знала, чего этот хитрюга от меня ждал.  

— Привет, Тайка.

Он с готовностью плюхнулся на попу, когда я открыла баночку и налила на ладонь часть содержимого. Какое-то время я брала с собой миску и переливала сливки туда, но Кот в таком случае отказывался от подношений. Пил только из ладони, и никак по-другому. 

Когда баночка на треть опустела, а ладонь оказалась вылизана досуха, Тайка с самым независимым видом прошел сквозь закрытые ворота, а я ухватилась за высоко задранный хвост и последовала за ним.

 

Внутри царила привычная сонная тишина. Мы прошли по узкому дворику вдоль цепи ажурных аркад открытых галерей замка. Стены сверкали и искрились, как снег в погожий денек. Но заходить внутрь не хотелось. Радостная красота снаружи имела грустное содержимое из сотен и сотен навсегда уснувших фей. Возможно, когда-нибудь и моя душа обретет здесь свой вечный покой. Каждый раз, когда я проходила здесь, у меня щемило сердце.