Там, высоко-высоко

Нелия так и не увидела тех цветов. Она не выдержала и поведала Дракону о своей любви. Когда расцвели те цветы, девушка не пришла — в ту ночь она была счастлива и без даров Луны. Вскоре волшебные цветы увяли, а Дракон покинул наш мир. Нелия вновь вернулась на поляну, но сухи были ее глаза. Она легла на берег и уснула, чтобы больше никогда не проснуться. А на том месте выросли цветы — но не красные, а бледно-голубые, как сама луна. 

Тайка утверждал, что из этих цветов и появились мы — феи. И место это раньше существовало одновременно в двух мирах.

Но теперь можно увидеть лишь призрачный, и только мне одной, как последней фее.

Сейчас на берегу не было видно ни красных цветов, ни белых — лишь скромный клевер и вьюнок. Да и то на небольшом пятачке вокруг водопада. Остальное озеро казалось черным колодцем, окруженным покрытым инеем лесом. В него смотрелись луна и звезды. Это выглядело сказочно красиво, но очень грустно. Я поставила банку со сливками на землю и вытащила из мешочка склянку со слезами Соль. Но только хотела открыть ее, как вернулся Тайка.

Он толкнул меня лбом в локоть, а потом плюхнулся у ног и выразительно положил мохнатую лапищу на остатки лакомства.

«Сначала я, а потом весь мир», — вот что выражал весь его вид. 

В свое время мистер Бесон настоятельно советовал мне всегда брать с собой на небо сливки, которые Тайига (таким было полное имя Лунного Кота) очень любил. Не простые сливки, а инбурских коров, которые я тоже обожала. К сожалению, очень дорогие, но другие хозяин этих мест не признавал.

А если игнорировать его желания, то котик мог оказаться вовсе не таким милым, как кажется, а даже наоборот. Признаюсь, тут мистеру Бесону я не верила, хотя никогда не признавалась в этом. Чтобы это чудо с длинной серебристой шерстью, умильной мордуленцией и янтарными глазами представляло угрозу? Да быть такого не может! Но сливки все же каждый раз приносила. Не из страха, а потому, что нравилось баловать этого шалопая. Даже сейчас, находясь в затруднительном положении, все же выделила пару златонов, чтобы купить угощение.  

Пока Тайка лакомился, я рассказывала ему, что случилось со мной за этот месяц. Давно заметила, после таких исповедей я словно сбрасывала всю накопившуюся на земле тяжесть. Но главное, внутри начинала звучать музыка. И даже сейчас, жалуясь на предательство мистера Бесона и беспринципность Лорана, грубость некромантов и возмутительного Лорана, легкомыслие подруги и порочного Лорана, музыка звучала во мне все сильнее.