Там, высоко-высоко

Никакой ошибки, лекция должна была вот-вот начаться в этой самой пустой аудитории. Не зная, что и думать, я вернулась, села поближе к дверям и вытащила из сумки тетрадь по магоэкономике. Этим предметом завершалась лекционная часть в пятницу, с него же начинался теоретический блок в понедельник. Профессор Дунэл читал ее не то чтобы интересно, но, во всяком случае, понятно. Дальше мне предстояло прослушать лекции с такими пугающими названиями, как «Сравнительная паталогоанатомия разумных рас» и «Мертвый язык оркских шаманов».

Ну и, конечно, спецпрактикум — от него ничего хорошего ждать вообще не приходилось. Со вздохом я открыла конспект, чтобы освежить его в памяти, и вздрогнула, когда увидела вложенный в тетрадь сложенный вдвое листок. Небрежным, но разборчивым почерком там было написано:

«Извини, неотложные дела не позволяют тебя сегодня сопровождать. Без меня ни с кем в разговоры не вступай. Помни, что молчание — золото, а в твоем случае — жизнь. Будут проявлять настойчивость, говори, что отвечать будешь только в присутствии своего хозяина.

И ничего не бойся, ты под моей защитой. Целую, Лоран».

Листок съежился, пожух и рассыпался сероватым порошком. А я почувствовала, как мои щеки заливает румянец. Последняя фраза привела меня в настоящее смятение.

Дело в том, что я совершенно не помнила, как вернулась домой. Мои воспоминания обрывались на том месте, где я бросилась на этого невозможного, циничного, вероломного некроманта… Почти на том. Я невольно дотронулась до запылавших губ.

«Никогда больше не буду пить огненную воду. Никогда», — поклялась я себе. Наверное, раз сотый с того момента, как дверная трель поутру разбудила меня. 

Проснулась я в собственной спальне в своей любимой ночной рубашке и вполне могла бы счесть все кошмарным сном, если бы на тумбочке в вазе не стоял огромный букет белоснежных роз, а рядом не лежал мешочек с пыльцой. Который, к слову, мне так и не удалось продать: антикварная лавка мистера Кронта оказалась закрытой.

А соседний лавочник сказал, что антиквар уже неделю как отбыл в неизвестном направлении и когда вернется, никто не знает.

Нетерпеливое покашливание профессора Дунэла заставило меня вскочить. Невысокий щупленький профессор посмотрел на меня с крайним неудовольствием. Из-за моей неосторожности по пустой аудитории грохот крышки откидной парты начал неприлично громко перекатываться. Я похлопала глазами и выдавила профессиональную улыбку продавца.