Никогда не говори никогда

Воздух выбило из легких, и я открывала рот как рыба не меньше целой вечности, пытаясь хоть немного вдохнуть. Лишь после того как мне это удалось, я сумела приподняться на ослабевших после долгой привязки руках и осмотреться. Я лежала на лесной поляне, но не на той, ужасной, что точно будет теперь преследовать меня в кошмарах.

Вокруг не было ни души, но я все равно испуганно вглядывалась во тьму, пытаясь выловить приближающиеся силуэты фанатиков, готовая в любой момент сорваться с места, превозмогая боль и слабость.

«Как он мог?...» - пронеслось в моей голове, и боль, уже иная, наполнила тело. Душа, казалось, рвалась на тысячи частиц, и хотелось заползти в какую-нибудь нору и рыдать, рыдать всю оставшуюся ночь напролет, и весь день после этого, и никогда больше не видеть не только его, но и никого из близких и знакомых. Ужасно захотелось кого-нибудь прирезать… Но после пережитого сегодня я не могла даже думать о ножах.

Сев на землю и обхватив руками колени, я позволила себе выплеснуть накопившиеся внутри эмоции – весь пережитый страх, слабость, боль от предательства, беспомощность, отчаяние, - все, что разрывало меня сейчас изнутри.

И было все равно, что со мной случится. Я даже сдуру подумала, что хорошо было бы, если бы недалеко оказались волки.

Не знаю, сколько прошло времени с тех пор, как очутилась тут, но в какой-то момент я заметила что-то яркое сквозь слезы. Утерев лицо левой рукой, я удивленно глядела, как метка на правой кисти, та самая, поставленная Дмитрием, продолжала наливаться светом, становясь невыносимо слепящей.

Тьма заискрилась, задрожала и прямо из ниоткуда на землю передо мной ступил он. Сбросил капюшон и уставился на меня своими светящимися глазами. Лживыми, как и он сам. В истерике я, не вставая, поползла спиной прочь от него, так далеко, насколько это было возможно, боясь разорвать зрительный контакт, загипнотизированная, как кролик перед змеей.

Я попыталась вырваться, убежать, спрятаться, но попытка была не успешной, губы скривились в преддверии новой вспышки истерики, а предательские слезы вновь наполнили глаза.

Дмитрий вздохнул еще глубже, а затем, схватив меня за талию второй рукой, прижал к себе, практически вдавливая в себя, и обнял.

— Прости меня, пожалуйста... - еле слышно прошелестел он в мои волосы.

От удивления я застыла столбом, прекратив попытки освободиться и вслушиваясь в его колотящееся сердце.