Электронный этюд в крошащемся пластике

Своего, более тяжелого робота Костя поймал за манипулятор на спине и как следует тряхнул. Манипулятор оторвался, что-то внутри корпуса пшикнуло и запахло паленой пластмассой. Робот приземлился на четыре лапы и завалился на бок. 

- Вот говно, - прокомментировал Костя. – Из чего они их делают? 

Он подошел к машиному роботу, поднял его за лапу. Робот развалился пополам и держался только на проводах. Золотистый корпус разбился на множество кусочков, а изнутри сыпались микросхемы. «Хорошо маме не подарил», - подумал Костя.

Была у него такая мысль.

- Посмотри, Маш, - он повернулся к ней с роботом в руке.

- Спасибо, - прошептала она, еще очень бледная, после пережитого страха. – Они… Они.. Прямо восстание машин.

Он засмеялся:

- Из этих? Да они в руках разваливаются. Это сбой или дурацкая шутка. Я посмотрю, если хочешь. Но вообще-то это мусор.

- Посмотри, пожалуйста. Вот ужас, - она покачала головой. Они медленно пошли обратно к жилым этажам. 

- Я здесь как-то свою одноклассницу встретил, - вспомнил вдруг Костя.

– Она меня кофе выпить приглашала. 

- Мм, - неопределённо ответила Маша, она была все еще под впечатлением. Сережка в ее ухе равномерно раскачивалась в такт шагам. В последний раз он видел ее так близко, когда помогал донести коляску, года три назад это было. Тогда Маша ходила встречать свою старшую дочь из школы. Теперь ее малышка своими ножками ходит в садик. Он и забыл, что Маша – реальная женщина, а не просто картинка на мониторе.

- Роботы со свободным выбором иногда синхронизируются, - рассказывал он то, что знает любой школьник.

– Поэтому в большинстве машин используются жесткие алгоритмы. За тысячелетия развития робототехники люди поняли, что роботам интеллект не нужен. Зачем уборщику разум? – эти вещи Костя так часто объяснял на уроках, что теперь, рассказывая Маше почему не надо бояться восстания машин, думал совсем о другом. Она покорно шла рядом, глубоко погруженная в себя, время от времени слегка закусывала нижнюю губу. Так они вернулись в свой квартал, вместе зашли в лифт и вышли на костином этаже.  

Длинный коридор был пуст и похож на все остальные коридоры станции. Разве что дверей здесь было больше. Маша мечтала о голубом небе над головой, о тихонько шелестящих листьях. Да, парк станции был очень хорош, но она исходила его вдоль и поперек, уже не верила силиконовым листьям и звукам «естественной природы». И что скажет муж, когда узнает, что Реа сломалась?

Костя жалел, что руки заняты дурацкими роботами.