Голубка

Он ничего не говорил, только смотрел и подмигивал, добродушно улыбаясь.

                Мари несколько раз в неделю ходила в старое кабаре. Пыталась петь, сдавалась, стискивала зубы и вновь пыталась. С каждой чистой нотой в голове возникали четкие картинки. Анри постоянно сидел в первом ряду, крутя пальцами сигару.

Тяжелый труд днем и ночью, бессонное утро в кабаре… граница между реальностью и вымыслом медленно стиралась. Все чаще Мари казалось, что стулья и столы шевелятся, что по сгоревшему залу проносится смех толпы и овации.

Скоро рядом с Анри уже сидели завсегдатаи «Сытого Кролика».

                Все чаще, возвращаясь почти под утро и забываясь коротким сном, Мари видела прошлую жизнь, но не своими глазами, а словно стала духом и парила где-то под потолком.

                - Рад вас видеть, мадмуазель, - деланно поклонился Анри, улыбаясь.

                - Оставь свое обольщение для Мари, - засмеялась Эмили, но позволила поцеловать руку.

 

                - Так-так-так, - Мари напустила на себя серьезное выражение и подняла бровь, - стоит мне выйти, как вы уже милуетесь?

                - Виноват, - Анри корчил такое лицо, что вся троица покатилась со смеху. 

                Подобные сцены были много раз.

Анри относился к Эмили всегда подчеркнуто дружески, хоть и делал вид, что флиртует. Мари всегда воспринимала это как шутку, тем более, что за два года знакомства прекрасно знала, какой типаж нравится подруге: плечистые, не выделяющиеся особым умом или красотой. Партнеры менялись раз в месяц. Каждый раз за бутылкой вина Эмили рассказывала, как разочарована в парижских мужчинах и каждый раз уходила с новым кавалером.

***

                - О, простите, не знала, что вы одни, - наигранно произнесла Мари, заходя к себе в комнату.

 

                - Тебя не учили стучаться, сестренка? А вдруг бы мы тут голышом лежали? – Эмили захохотала. Мари смутилась. 

                - Мы как раз обсуждали твое выступление, - вклинился Анри, - ты была на высоте.