Северные истории. Книга I.

— Миледи… — выдохнул он, целуя ее пахнущие хвойным бальзамом волосы, — уже сегодня, да. Время стало бежать быстрее, когда вы появились в замке.

Обычно Лейлис было неудобно целовать его самой, потому что приходилось тянуться и вставать на цыпочки, но это перестало беспокоить, когда они оба оказались сидящими на полу около впервые за три месяца разожженного камина. Она бы не призналась открыто, что ей страшно, потому что еще больше поветрия боялась разочаровать Эстергара, но сейчас и не нужно было говорить — оба чувствовали одинаково.

Рейвин обнимал ее и целовал горячо, с тем оттенком грубости и нетерпения, который еще никогда не позволял себе проявлять с женой.

— Ты не умрешь. Я слишком люблю тебя, а Неизвестный милостив, — шептал он, а его руки говорили совсем другое, сжимая почти до боли, как последний раз. Не отрываясь от ее губ, щек и шеи, ощупью начал расшнуровывать платье. Лейлис хотела бы помочь ему в этом, но шнуровка была на спине. Сам он не стал раздеваться, только высвободился из камзола и небрежным движением скинул свою золотую цепь, чтобы не мешалась.

Кровать была совсем близко, но добраться до нее так и не получилось. Лейлис не понимала, что это нашло на ее лорда и почему ему вдруг захотелось сделать это именно сейчас и именно так. Но это каким-то образом помогло, потому что страха больше не было.

Лейлис лежала на пыльном таашском ковре, где-то в районе поясницы мешалась сбившаяся в клубок сорочка, платье валялось рядом. Она встала, чуть качнувшись от подступившего на секунды головокружения, натянула смятую сорочку.

Ощущение дикости и непристойности произошедшего все никак не доходило до нее в полной мере.

— Мне теперь нужно искупаться, — рассеянно сказала Лейлис, не отрывая взгляда от своих запястий, которые Рейвин стискивал слишком сильно.

Он подобрал одежду с пола, повесил на резную спинку кровати, поднял свою цепь и положил ее в шкатулку.

— Так пойдемте вместе. Только в купальне никого сейчас нет, придется набирать и греть воду самим.

— Это ничего…

Уже в купальне, в теплой воде, пришла неловкость. При тусклом освещении было не видно, но Рейвин знал, что наверняка оставил на теле жены несколько синяков. Он поймал ее тонкое запястье, поднес к губам, будто извиняясь. Обычно с Лейлис все было по-другому — аккуратно, нежно, правильно. Он всегда старался быть деликатным, уважая ее скромность, всегда боялся по неосторожности сделать ей больно.