Северные истории. Книга I.

Рейвин вопросительно кивнул в сторону самой первой могилы, и Крианс тут же назвал покойного:

— Это лорд Эствин, старший законный сын Эстерга Великого, — и, заглянув в могилу, уточнил: — С женой Хельхой, сестрой Хенмунда Фержингарда. Напротив них брат Эствина, Фарамонд, тоже с женой. А там дальше — их дети.

Самых первых покойников хоронили безо всяких украшений и регалий, в одной только нательной рубахе и с одним видом оружия — как правило, мечом или охотничьим ножом, но по мере движения вглубь пещеры у мертвых прибавлялось вещей и одежды.

Начиная с Теодомера Красивого, умершего около двух веков назад, хоронить начинали в полном облачении, с оружием и украшениями, а вместо выдолбленных во льду углублений тела стали укладывать в высокие ледяные саркофаги прямоугольной формы. Глядя на Теодомера, уже можно было не сомневаться, что при жизни он действительно был красивым мужчиной — его бледное благородное лицо и золотистые волосы были едва тронуты трупными изменениями.

В какой-то момент Крианс оглянулся назад и понял, что не видит ни входа, ни солдат, несущих тело.

— Что она, бесконечная, эта пещера? — спросил он.

— Неизвестно. Но нам с тобой точно хватит места.

— Я и не представлял, что у нас было столько предков, — Крианс пытался считать, но сбился уже на шестом десятке.

— Здесь далеко не все Эстергары, в основном только те, что умерли в Эстергхалле. К тому же было тридцать лет, в течение которых в этой усыпальнице не хоронили вообще никого.

— Знаю, — ответил мальчик. — Это когда мы потеряли Эстергхалл и тридцать лет не могли отвоевать его обратно. Мастер Ханом читал мне об этом.

Наконец Рейвин остановился возле одного из гробов и подозвал Крианса:

— Смотри, это наш дедушка, лорд Агнор. Я еще помню его, он действительно был выдающийся полководец. Он прожил очень долгую жизнь… ему даже пришлось увидеть смерть своего старшего сына. А вот здесь… — Рейвин подошел к следующему захоронению, — здесь наш отец.

Крианс склонился над гробом и отшатнулся от испуга и отвращения. Лицо у лорда Ретруда было потемневшим и сохраняло странное, будто перекошенное выражение.

— Что с ним, брат? — шепотом спросил Крианс.

— Он… очень мучился перед смертью. Утром почувствовал легкое недомогание, к полудню его поразили сильнейшие судороги… он сам запретил говорить матери, но когда к вечеру его не стало, то пришлось ей сообщить об этом... А за час до полуночи появился ты.