Северные истории. Книга I.

Сразу позвали замкового лекаря, тот подошел к постели Крианса, посмотрел на него, дотронулся до влажного лба и равнодушно констатировал очевидное:

— Этот ребенок простудился, у него жар. Снова, как и каждый год.

— Так лечите его! — воскликнула Лейлис.

— Я хирург, а не знахарка. Я не лечу простуды. К тому же это бесполезно. Слабый ребенок — все равно что старик, что ни делай, он не станет здоровым.

— Скажете это своему лорду, когда он вернется?

Лекарь пожал плечами:

— Его нужно раздеть, обтереть влажной тканью, давать тьянку с медом и мясной бульон, когда сможет сам пить.

Любая служанка справится с этим.

«Точно, точно, он все верно говорит, — лихорадочно соображала Лейлис, суетясь вокруг Крианса. — Только нужно было делать это раньше. Боги, почему я не заметила раньше, почему я не заметила вчера… тогда бы, может быть, ему не было так плохо». Она громко позвала кого-нибудь, поблизости оказалась только девушка, которая прибиралась и разводила огонь. Вдвоем они выпутали Крианса из покрывала, в которое тот завернулся, словно в кокон, сняли мокрую насквозь сорочку.

«Боги, боги мои… какой он горячий… совсем без сознания и весь дрожит… Рейвин убьет меня, когда вернется».

Лейлис просидела около постели Крианса всю ночь, каждые полчаса прикладывала к его голове смоченную в холодной воде тряпочку и давала пить, когда получалось заставить его сделать несколько глотков. Она пыталась вспомнить, как и чем лечили ее двоюродного брата, когда тот болел, но в голову приходили только пиявки.

Кажется, после пиявок Шенни становилось лучше, во всяком случае, он успокаивался, но здесь не такой случай. Где-то нашлась настойка из сосновых почек и молодых веток пихты, говорили, что это помогает при простудах, но Криансу было слишком плохо, и никакого эффекта от трех ложек этой настойки не последовало.

Ночью он начал бредить и говорить страшные вещи, ему казалось, что мертвые брат и сестра хватают его и тащат куда-то. Это очень напугало помогавших Лейлис служанок — северянки были очень суеверны.

— Мертвые зовут его к себе, — причитали они. — Никому нельзя его трогать.

— Глупости! Только живые так эгоистичны, а мертвые никого не зовут к себе. Вы только сильнее пугаете его. Пошли все вон. И позовите сюда Шиллу.

Под утро Криансу стало немного полегче, и он заснул. На следующую ночь все повторилось.

— Норра, Норра... — звал он кормилицу. — Не уходи, пожалуйста.

— Я не уйду, — отвечала за нее Лейлис. — Ты только не умирай, пожалуйста.