Северные истории. Книга I.

В Долине это была благословенная пора сбора урожая, веселых праздников и охоты, деревья красовались золотыми листьями, в полях распускались осенние цветы, и до самого ноября держалась теплая погода. Но первый год жизни на Севере существенно поменял мнение Лейлис об этом сезоне. Сперва поветрие и трагическая смерть хозяйки, затем постоянное раздражение мужа, завывающие ветры и непрекращающиеся ливни, холод, грязь и под конец — тяжелая простуда, на две недели приковавшая ее к постели. До Фэренгхолда Лейлис уже и не надеялась, что в ее жизни еще может быть что-то хорошее.

Но теперь все было иначе — теперь леди Эстергар ждала ребенка. Выяснилось вдруг, что значительную часть ее обязанностей по ведению хозяйства вполне может взять на себя сир Орсилл. Оказалось, что часть взваленных на Лейлис забот изначально находилась в ведении кастеляна, но леди Бертрада десять лет назад сама пожелала взять их на себя. Теперь у Лейлис снова появилось и право на послеобеденный отдых и немного свободного времени по вечерам, которое она посвящала любимому успокаивающему занятию — рукоделию.

Ее живот стал постепенно округляться, а талия сглаживаться. Самочувствие при этом улучшалось, утренняя тошнота больше не беспокоила, зато очень увеличился аппетит. К октябрю, когда похолодало, Лейлис поняла, что ей стали жать старые платья, и их пришлось распустить в талии. Рейвин постоянно щупал, гладил и целовал ее живот с таким восхищенным выражением лица, как будто беременность жены казалась ему едва ли не чудом.

Лейлис провожала мужа, когда в середине октября он уезжал из Эстергхалла на осенний смотр.

Они тепло попрощались возле статуи Эстерга Великого, и именно в тот момент, когда Рейвин заключил ее в объятия, обещая, что вернется в этот раз не позже, чем через две недели, Лейлис почувствовала вдруг то, что ждала уже несколько недель. Она отчетливо ощутила шевеление внутри себя, нежное и почти невесомое, и от этого ощущения все будто бы закружилось на секунду и в коленях кольнуло слабостью. Охнув, она сильнее прижалась к мужу, уткнувшись лицом в его меховой воротник и не в силах вымолвить ни слова. И Рейвин, так же страстно ожидавший этого момента, произнес с надеждой в голосе:

— Это… это ребенок?

Она смогла лишь кивнуть в ответ, а в ее больших карих с золотыми искорками глазах выступили слезы счастья.

— Он пошевелился, когда ты прижималась к моему нагруднику. Это точно мальчик, — уверенно воскликнул Эстергар. Он отстегнул ножны и вручил Лейлис свой меч. — Возьми.