Северные истории. Книга I.

Лейлис уже не хотелось есть, она вообще не привыкла к такой пище: вездесущая тьянка кислила и горчила во рту, хлеб из желудевой муки все же не мог заменить настоящий, фрукты и овощи были маленькие, недозрелые и вялые, а мясо, обожженное до черноты снаружи и почти сырое внутри, вызывало тошноту. В зале становилось все более шумно и, в представлении северян, весело. Риенара Фэренгсена видно не было, наверное, рана все же начала его беспокоить, и он ушел сразу после обмена клятвами. Лорд Хэнред нахваливал всем еще неженатым воинам своих внучек, путая их по именам.

— Старшенькой, Ульве… нет, Гельвере, уже двадцать или больше… а она все еще не замужем, бедняжка…

О том, что его старшая внучка, не слишком тяготясь своим безбрачием, вынашивает уже второго ребенка, Хэнред, даже как следует выпив, предпочитал не распространяться.

— Простите, лорд Хэнред, — говорил сидящий рядом мужчина с заплетенной в косички бородой, не забывая сочувствующе кивать. — Я был женат дважды, и пока больше не хочу.

Уверен, ваши внучки найдут себе самых достойных мужей.

Крианс успел устать не меньше, чем Лейлис, только ему было позволено класть голову на стол и дремать прямо во время пиршества.

— Когда приведут белого вепря? Я хочу на него посмотреть, — просил он через каждые четверть часа.

Четверо слуг наконец ввели в зал здоровенного дикого кабана с белой шкурой, держа его за палку, прикрепленную к железному обручу на шее. Лейлис таких вепрей раньше никогда не видела и не представляла, как такого смогли поймать.

— Это называется вепрем? Больше похож на поросенка, — по привычке начал брюзжать Хэнред.

— Что означает ваше недовольство, лорд Хэнред? — Рейвин в первый раз слегка осадил старика.

— Только то, что я готов отправиться в лес, загнать и приволочь вепря в два раза больше этого, мой лорд!

— Сперва забейте этого, лорд Хэнред, — рассмеялся Рейвин.

Хэнред взял длинный нож с немного искривленным лезвием и одним ударом вогнал по самую рукоять в грудную клетку животного, минуту подержал, а когда кабан повалился на бок, тем же ножом отделил голову и отошел в сторону, вытирая руки.

Тушу свежевали прямо на мраморном полу великого чертога, сдирали шкуру, а выпотрошенные внутренности кидали в ведро. Наблюдать за этими действиями было, мягко сказать, неприятно.

— Этот не очень большой, — пожаловался Крианс. — Я думал, будет больше. Нужно, чтобы каждому хватило по кусочку, но от этого, наверное, не хватит.