Она

Ведь под угрозу вы ставите не только свою жизнь, но и жизнь ваших близких…

«А вы знаете, доктор, как оно бывает, когда сердце останавливает свой ход? – хотел было спросить я, но не спросил. – Только когда механизм твоего тела внезапно перестаёт работать, только тогда ты полностью понимаешь, что это был за механизм».

Психиатр в упор смотрел на меня, когда в моей голове вихрем пронеслись эти мысли. Я видел его глаза, и я вдруг почувствовал, насколько этот человек устал. Бесцветные глаза с красными прожилками наблюдали за мной, и пока они наблюдали, доктор молчал, упрямо молчал и уже не нёс заученный бред.

- Поймите, он мерцает, – сказал психиатр, по-прежнему глядя на меня, но обращаясь, тем не менее, к Ней.

- Он – что? – она как будто наигранно нахмурила бровки.

- Мерцает, – повторил доктор, так же напряжённо рассматривая меня, будто я был экспонатом.

- Понимаете, – продолжал он объяснять Ей свою теорию, – если бы другие, параллельные миры существовали, то он, несомненно, туда бы стремился.

«Та-а-ак», – мысленно протянул я.

- Он запросто может уйти, но для себя он уйдёт в свой мир и будет там счастлив…, а для нас он просто исчезнет, испарится, сгинет. Он и сейчас начинает постепенно уходить, он здесь всего лишь процентов на пятьдесят. Говоря иным языком, он мерцает, то есть он и тут, и там. Там ему очень нравится, потому наша с Вами задача притянуть его обратно. Сделайте так, чтобы ему больше нравился этот мир, – резюмировал психиатр, вытирая серой салфеткой пот со лба.

У меня загудело в ушах. Казалось, будто несколько десятков реактивных истребителей стремительно проносились прямо над моей головой, оставляя мне в подарок только оглушительный гул. Казалось, будто они проносились над моей головой не в каком-то военном построении или порядке, а подобно вороньей стае хаотично кружились и порхали прямо надо мной. И этот нестерпимый гул, невозможный шум в ушах. Сквозь этот шум только слышался истерический голос, доносящийся с купола небес и чем-то знакомый, чем-то напоминавший голос какого-то беспокойного доктора в каком-то беспокойном мире: «Смотрите, ну, смотрите же…, он уже мерцает».

Среди тяжёлых, серых облаков на мутном небе, среди порхающих стальных туловищ птицеподобных истребителей я чётко увидел Её глаза. Точнее, Её взгляд. Такой же холодный, как осеннее Солнце, полный тоски и слёз, как осенний дождь, такой же последний, как осеннее тепло.