Ледяная роза из Снежного чертога

Холодные ветра обходили свою госпожу стороной, едва касаясь разве что края пелерины, которая укрывала плечи, или нитей свободно свисающих с головного убора. Не что сейчас не могло нарушить её покоя, сбить.

Потому-то она и не заметила тёмный силуэт продрогшей насквозь девушки, осторожно пробирающейся к входу в чертог. Её старенькое платье и вытертый от времени старенький же тулуп рвали холодные ветра, точно цепные псы, ревниво охранявшие хозяйский двор, но, однако, обходили стороной замёрзшие ручонки, которыми она стягивала края ворота, стараясь удержать крупицы тепла.

А сверху, с крыш и из не застеклённых окон на неё сыпалась снежная крошка, серебря одежду, волосы, ресницы, царапая кожу.

Стоило ей только поставить ногу на лестницу, ведущую к главному входу, как очередной порыв ветра, едва не сбил с ног. Чудом успела она ухватиться за перила, к которым её как бы подтолкнул кто, иначе не миновать бы было беды. Силы были на исходе, каждый шаг давался с трудом, так что упади она, сложно сказать, сумела бы подняться или же нет.

Чудо или нет, но продолжить свой путь теперь у неё появилась возможность. Ветра будто бы прониклись её смелостью, отступили до времени, мечась где-то позади, воя, стеная. Миа, а это была именно она, побоялась оглядываться, не отпуская перил, заставила себя продолжить нелёгкий путь, торопясь войти.

Ей думалось, что внутри из-за стен будет потеплей, но жестоко ошиблась: от отполированных ветрами до зеркальной гладкости стен веяло тем же холодом, и пробирал морозец едва ли меньше, чем снаружи.

А быть может и нет, и Миа это только казалось, ведь она и без того продрогла, да к тому же была ужасно напугана: не каждый день незваной гостьей приходится входить в чертог самой Снежной королевы.

Не сразу Миа нашла нужное ей место, поплутала некоторое время по пустым галереям и коридором, пока не вышла к тому самому. Заглянула осторожно и ахнула, испуганно поднося заледеневшие руки к лицу.

У самого ледяного королевского трона на коленях стоял Кельд, водя руками над ледяным же полом, над которым вилась снежная крошка, точно бы рой сердобольных пчёл.

Вид его был сосредоточенным, отрешённым. Он был ужасно бледным, едва ли темнее снега, а губы и ногти на руках вовсе посинели. Только его это будто бы вовсе не беспокоило, наоборот даже, холод, словно бы и не касался его: сорванный с шеи шарф валялся поодаль, а тулуп был нараспашку.

– Кельд! – кинувшись к нему, воскликнула Миа.

От волнения за любимого девушка растеряла всю осторожность.