Яд

Выпороть ее, что ли, – радостно посетовала барыня, продолжая немудреную ласку, от которой взгляд мужчины становился все более расфокусированным и пьяным.

– Как будет угодно моей госпоже, – последнее слово почти сорвалось на стон.

Барыня еще раз рассмеялась и наклонилась поближе к слуге.

– А если госпоже будет угодно отдать тебя Агапье?

Ужас, захлестнувший Лукьяна, ударил по нервам, и прячущийся под столом сжал пальцы, впиваясь ногтями в ладони – лишь бы самому не закричать.

– Я вам больше не нужен? – с затопившим его отчаянием пробормотал мужчина.

– Не бойся, – распрямившаяся барыня довольно облизнулась, и фигурке показалось, что у нее раздвоенный язык. Как у… у дьяволицы. – Нужен.

Однако странное облегчение, вспыхнувшее радостью и разлившееся слабостью после этих слов, смыло все странные мысли и видения.

– Мне нужны еще слуги, а тебе пора обзаводиться наследниками. Не бойся, невесту я тебе подберу хорошую. А пока…

Барыня неторопливо обошла вокруг Лукьяна, как бы ненароком трогая его за плечи и волосы.

Притаившийся под столом не просто знал, что после этого произойдет – чувствовал. Даже он чувствовал. Лукьян же просто качнулся со стоном вперед, не в силах то ли терпеть, то ли выдерживать обрушившееся на него. И лаской это можно было назвать лишь опосредованно.

– Иди ко мне, – барыня изящно опустилась в одно из кресел, постукивая пальчиками по обитому золотистым жаккардом подлокотнику.

"Как царица на золотом троне, – пожирая влюбленными глазами девушку, подумал вдруг подсматривающий. – Нет, лучше. Ни одна царица или императрица мира с ней не сравнится".

А потом к госпоже подполз Лукьян и стало не до мыслей…

Через час, когда в комнате никого больше не осталось, а из будуара госпожи доносился ее хрустальный смех, из-под стола на подгибающихся ногах выполз прятавшийся там и аккуратно, чтобы никто не заметил, покинул комнату.

Схоронившись в гардеробной, он совершенно не чувствовал царящего там холода, лишь прижимался покрепче щекой к резному дереву шкафа, в котором дожидались, переложенные цветами мяты и липы, своего времени летние вещи барыни.

– Вот ты где! – мозолистые пальцы неожиданно крепко схватились за ухо задумавшегося или замечтавшегося мальчонки. – Вот паршивец! Кому было велено картоху почистить, а? Его все нет и нет, я уж все оббегал, а энтот тута прячется.