Яд

– Вадим, – простонала я, – уйди!

Верховная оглянулась, хищно улыбнулась и промурлыкала:

– Действительно... Слуга, уйди, если не хочешь присоединиться…

Вадим резко отшатнулся и закрыл дверь. Теперь все будет хорошо.

– Ольга! – я потянулась к Верховной.

– Ах, какая горячая девочка, – ее шепот буквально раздирал меня на части, шершаво проводил языком по душе, касаясь всех чувствительных точек, вызывая огонь в крови. Я раскрывалась навстречу Ольге, желая ее каждой клеточкой тела. И души. Души? 

Чего-то не хватало… Как будто кусочек меня куда-то делся, и я не могла его отдать Ольге.

Это было неправильно и… и… и… восхитительно! Отдать все, Верховной, сохранив при этом себя! Я постаралась отогнать от себя эту мысль, пока она не отразилась в моем поведении. Сама постаралась? Или голос? М-м-м… Как сладко… Водоворот все затягивал меня, а я, как мантру, твердила одну фразу: "Как сладко… Как сладко… Как сладко…" 

Когда чувствовала поцелуи, когда чувствовала боль, когда чувствовала яд Верховной в своих венах, текущую через другую нагу свою кровь, когда чувствовала возвращенную, но такую пустую и такую.

.. незначительную кровь, вливающуюся болезнью в мое тело. 

"Спи-спи-спи, девошка, – шептал-убаюкивал голос, – Спи, маленькая, не с-сопротивляйся, даже обесвошенная земля мошет родить, если есть с-спящее семя". 

"Как сладко…" 

"Правильный яд всегда сладок, – продолжал бормотать свою мантру голос. – Он подчиняет тебя, он разруш-ш-шает тебя, ты сама начинаеш-ш-шь хотеть его.

Ты становиш-ш-шься кем-то другим. Яд с-с-силы, яд с-с-страсти, яд влас-с-сти".

Даже голос уже начинал говорить с придыханием. 

"С-с-сладкий, с-с-сладкий яд подчинения с-с-сильному", – казалось, меня уже облизывают, искушают, подчиняют с двух сторон, снаружи Ольга, внутри голос. 

"Замолчи, – только смогла прошептать я. – Замолчи, замолчи, замолчи!" 

Ольга на мгновение отстранилась от меня, хмуря брови. Вдруг я ощутила ее руку на своей шее. Рука сжималась все сильнее и сильнее, я начала задыхаться.

Схватившись обеими руками за ее, казалось бы, такую тонкую руку, я пыталась оторвать ее от себя. Глаза Ольги становились все более желтыми, и она прошептала, склонившись ближе:

– Кто? Кто укусил тебя?

"Гюрса, гюрса! Скаши гюрса!" – истошно завопил голос.

Почувствовав небольшое ослабление хватки, я прошептала:

– Гюрза.

Удушающая меня рука исчезла, я кашляла, пытаясь восстановить дыхание и посмотреть на Верховную.