Яд

Я нага? Отлично! Вадим слуга? Его отец тоже? Моя прежняя жизнь закончилась? Ну и что? Закончилась, значит, будем жить по-новому! Но чтобы не происходило, в глубине души казалось, что из-за угла вот-вот кто-то выглянет с воплем "Вы участвуете в программе "Розыгрыш"!" или что там кричат в соответствующей телепередаче. 

Не розыгрыш. 

Холодеющими пальцами я коснулась браслетов. Меня могут запросто убить, пока я слишком слабая. В том числе моя Верховная, которая по идее должна заботиться обо мне, а на самом деле убьет на всякий случай, чтобы не повторить прошлое.

А внутри меня сидит нечто, что чувствует все, что я, и оно может управлять мной. И как этим бороться, я не знаю. В голове плескалась паника, тело скрутило судорогой страха. Я схватилась за браслеты. Нет, нельзя, нельзя сейчас! Голос пытался что-то успокаивающе шептать, но ни одно слово не доходило до меня. Я проваливалась в истерику. Нет, нельзя, нельзя! 

"Сделай что-нибудь!"

Чьи-то ладони пытались успокоить меня такими знакомыми, но до боли неуместными в тот момент жестами, что я, не глядя, отмахнулась.

 

"Сделай!"

И ко мне пришла боль. Она по-хозяйски, по-барски, шла по моему телу, небрежно поглаживая по болевым центрам. Движение – и новая порция расплавленного огня оказывается внутри моего тела. Кажется, я кричала. Кажется, я сорвала голос. Кажется, я процарапала себе руки, пытаясь достать недостающие браслеты, которые должны были помочь мне.

Кажется, голос что-то про них говорил-умолял. Я не помню точно. 

Помню лишь, как подушечками пальцев вдруг почувствовала холодное морозное узорное серебро. Оно впилось, приросло к пальцам белыми красивыми хрусталиками инея. Холод лениво тек по пальцам, приближаясь к ладони. Одеревеневшие пальцы еще сильнее примерзли к браслетам. Я тянула их на себя изо всех сил, чувствуя, что еще немного, и кожа оторвется, и плакала. Искусанные в кровь губы что-то шептали.

Я не могла понять что, но это было не мое, я никогда на таком языке не говорила. Голос? Пусть! Главное, чтобы это прекратилось. 

Шепот поднялся до крика, потом опять опал, браслеты выступали все явственнее. 

Пятый, шестой… 

Огонь победно влился в руку, окончательно выталкивая браслеты наружу. 

Как же больно! 

Другая рука, седьмой браслет жжет морозом… 

Слезы катились по щекам, падая на проявляющийся браслет.