Яд

Я пила кофе маленькими глоточками и равнодушно пропускала мимо ушей очередных щерившихся показным сочувствием к пострадавшим журналистов, пока не показали Измайловский парк. Замерев с поднесенной ко рту чашкой, я смотрела на со смаком показываемые куски тела, кровь, художественно разложенные на траве внутренности. И это тоже я сделала? Меня начало мутить. 

– Вадим!

– Да, госпожа? – раздался сзади тихий голос Вадима.

– Вот это, то, что разложено, это что? Я этого не делала!

– Нет, госпожа. – Вадим подошел ближе и наклонился.

– Это Олег. Чтобы было похоже на работу маньяка.

– Какого маньяка? – дыхание Вадима продолжало волнующе щекотать шею.

– Иногда нужны жертвы. Мы поддерживаем иллюзию работы маньяка по всему городу.

Я побарабанила пальцами по столу. Интересно, а почему мои слуги в этом участвуют, если я только недавно пробудилась? Лучше прояснить этот вопрос у Вадима Вадимовича. Придя к такому решению, я сделала очередной глоток.

Устав любоваться на безмолвные куски плоти, камера наплыла на мать убитого. Слезы. "Я не знаю, какой зверь это сделал… Хороший мальчик… Отличник… Его все любили…" Я не знаю, как все эти слова соотносились со вчерашней гогочущей компанией. И как она, мать, могла на следующий день после убийства сына давать интервью?

Я отставила чашку в сторону. Сзади испуганно замер Вадим. Интересно, чего он боится?

"Теперь ты понимаеш-ш-шь о чем я спрашивала?" – прошелестел в голове голос.

Я задумалась. 

"Мне все равно. Что есть он, что нет". 

Голос изумленно завозился в голове: "Совс-с-сем?"

 Я подумала еще раз: "Да, совсем". 

"А совесть? Ты ше шеловека убила?"

Я начала раздражаться: "Не знаю, не чувствую. Это не человек был. Если бы человек, я бы, наверное, переживала". 

"Ты не уверена?"

Я опять задумалась: "Нет, уже не уверена". 

"Тебе не страшно?" – продолжил допрос голос. 

Я отрезала: "Нет!" 

"Это плохо", – и голос утих.

Сегодня седьмой день с тех пор, как я пробудилась. День седьмой. Я фыркнула. Как символично. Странно, я сказала "пробудилась". С каких это пор я так про себя думаю? Было же "меня укусили". Получается, что я смирилась? Или что? Кем я стала? Или чем? 

Я опять отхлебнула кофе. Остыл. В задумчивости поглядела на нее, и взяла новую, с горячим кофе, которую уже поставил на стол Вадим.