Яд

Я напряженно прислушивалась. Звук открываемой входной двери, какие-то звяканья, негромкие голоса. Силуэт Вадима, мелькнувший в коридоре. Я все больше и больше напрягалась. Наконец, Вадим Вадимович вкатил в комнату столик, вызвав у меня невольное включение всех жевательных, глотательных и других рефлексов, связанных с пищеварением. На столике был шедевр – небольшой, но очень высокий торт в форме замка, даже на внешность выглядевший бесподобным, кувшинчики с кофе, чаем и молоком.

– Что это? – с восторгом спросила я.

– Небольшое поздравление в связи с появлением второго личного слуги, – убийственно серьезно ответил средний.

Моя радость тут же сдулась, как проколотый воздушный шарик. Да, второго личного слуги. Я с опаской взглянула на Вадима, появившегося в дверях. Взгляд в пол, смиренная поза – все, как нужно. Я поежилась от внезапно накатившего холода.

"И што это нам должно сказать?" – менторским тоном вдруг поинтересовался голос. Я зависла, бессмысленно глядя на младшего.

"А это нам долшно сказать… Што?" – с напором продолжил голос.

"Не знаю", – ответила я, продолжая пялиться на макушку юноши.

"Дура! – вдруг возопил голос. – Ты какое умение полушила сегодня ношью? Это твои шувства? Или шьи?"

"Не мои, – я вдруг ощутила какой-то волшебный восторг. – Вадима?"

"Нет, ты вше-таки не такая беснадешная, – довольным тоном констатировала моя язва. – Конешно, Вадима. И што ты будешь делать?" – безразличие было наигранным, я это уже научилась понимать.

Я помолчала, пытаясь понять, какой ответ устроит голос, а потом аккуратно начала: "Проигнорирую?"

"Нет", – решительно отрезал он.

"Почему?" – я опять обалдела. Всегда же говорил, что слуги – не люди и все такое.

"Потому што! – голос опять начал сердиться. – Тебе што, нушны отритсательные эмосии от слуги? И сколько ты так протянешь, шувствуя их постоянно? Это ше лишный слуга! От них зашититься пошти невосмошно!"

"Аха, – ответ был очень умным, но единственно возможным.

– Разрешите? – раздался мягкий голос рядом и я вздрогнула. Вадим. По позвоночнику прокатилась горячая волна, и я слабо кивнула, продолжая гипнотизировать сладкое. Загорелая рука, появившаяся в значительно сузившимся поле моего зрения, аккуратно отрезала верхний ярус торта, отложив его на специальную тарелочку. Потом еще один. И опять еще одна тарелочка.