Яд

Присев рядом, я взяла его за руку и чуть не задохнулась – он меня благодарил, тепло и солнечно, я такой любовью и нежностью, что перехватило горло. Так погано мне не было давно. На глаза навернулись слезы – господи, какая же я скотина, правильно голос говорил.

"А станешь еше и убийтсей, если не прекратишь страдать и не станешь вести себя как нага", – припечатал тот, брезгливо сморщившись в ответ на мое начавшееся самобичевание.

А я сидела как в ступоре. Ощущение чужой квартиры, другие запахи, еле слышный шум от телевизора, работавший у кого-то из соседей – и я никак не могла настроиться.

Мне было жалко Олега, мне нужны были силы, но… Как на почасовой квартире, которую сняли, чтобы быстренько изменить супругам. Голос начал сердиться – ворочался, выстукивал что-то хвостом. Слуга надеялся и хотел, настолько безнадежно-счастливо, что щемило сердце.

"Ну и што мы сидим? – не выдержала змеюка. – Што не кусаем?"

"Я не могу. Не получается", – безысходно откликнулась я.

"У тебя сегодня тошно проблема с мосхами, – констатировал голос.

– И еще больше, шем обышно. Либо сама, либо я – выбирай".

Опять допустить до тела кобру? Я содрогнулась – ну нет! Ощущение полной отрезанности от тела, когда ничего не можешь, даже сказать – это было ужасно. Хуже смерти. Смерти… Реквием… В голове зазвучала музыка. Я провела пальцами по глазам Олега, закрывая их. Боль слуги почти ушла сразу, как только я его коснулась, но она все еще ворочалась внутри тела огромным ежом, изредка выпуская колючки.

– Miserere nostri, Domine (*).

– Amen, – тихий шепот со стороны Олега вывернул мир наизнанку. В тишине комнаты мерным стуком зазвучало его сердце, негромким шорохом ему вторила ядовитая кровь брошенного слуги, трущаяся наждаком по венам. Пространство свернулось до тонкой синевы, бьющейся под кожей шеи мужчины.

– Ты красивый, – я запустила пальцы в светлые волосы, поворачивая его голову. – Очень, – клыки пропороли плоть, и на языке появился вкус первой крови.

Легкий вскрик превратился в стон. Кровь текла, давая мне силу, которую не мог выдержать Олег, которая прорывалась наружу и убивала его. Эйфория кружила нас обоих, до дрожи в кончиках пальцев, до горячего жара, бежавшего по венам. Сила… Власть… Предательство… Я вознеслась на крыльях из алых капелек на вершину горы, покрытой белым, переливающимся под солнцем и режущим глаза снегом. Могущество….

"Олеся! – раздался внезапный ор, выдернувший меня из транса.