Второе Пришествие Эпимете́я

Единственным его желанием в эти мгновения было оторвать этой ТВАРЬ-и голову. Чего бы это ему не стоило. 

Но, к его немалому разочарованию, он опоздал.

Робот уже был мертв! Если конечно, так можно выразиться в адрес нашпигованной электроникой машины. 

Его скрюченные параличом конечности безжизненно свисали с подлокотников кресла. На глупой и уродливой физиономии, к тому же быстро таявшей от воздуха и температуры, застыла гримаса боли, отчаяния и удивления одновременно. Глаза робота остекленели, вывалились наружу и очень быстро превратились в безобидные серые шарики.

И тут только до Германа дошла вся сюрреалистическая суть происходящего. И он в одно мгновение понял, что именно произошло с роботом. 

Все было очень просто. Даже забавно. Робот не смог вначале понять, а потом и выполнить приказ. Самый что ни на есть простой и банальный приказ. Приказ об уничтожении самого себя. Приказ о самоликвидации. Это же так просто. Для каждого из людей. 

Но робот не был человеком. Он был машиной.

Пусть даже очень совершенной машиной. И вот результат. Заложенная в него программа вошла в прямое противоречие с самой собой. Электронные цепи замкнулись в бесконечном цикле. И робот свихнулся. Его искусственные нейроны не выдержали такой нагрузки и поспешили пожертвовать ради своего самосохранения управляющей ими программой.

— Да, брат, — немного успокоившись и окончательно придя в себя, сочувственно произнес в адрес робота Герман. — Это тебе не в чужих мозгах копаться и не отдавать распоряжения о ликвидации биологической массы.

 

Герман поморщился от одной только мысли о той чудовищной и кощунственной миссии своего корабля, о которой он только что узнал.

— Да, брат, «Р» с мягким знаком, — холодно и уже без тени жалости в голосе, повторил Герман. — Похоже, что философская категория самоубийства тебе оказалась не по зубам. Что ж, твои создатели об этом не подумали. Ведь они-то люди. Им-то все это должно быть хорошо знакомо. Хотя... 

Герман презрительно сплюнул, прежде чем продолжить свой монолог: 

— Им, с высоты их комфортных кабинетов и теплых ангаров, это тоже должно быть невдомек.

За них всегда погибали и будут погибать другие. Такова жизнь. Одни отдают распоряжения — где и какую биологическую массу уничтожить. Другие же эти бесчеловечные распоряжения выполняют... К счастью, правда, не всегда. Не все же способны исполнить роль палача. Некоторые, я, честно говоря, готов преклонить перед ними колени, выбирают другой выход.