Второе Пришествие Эпимете́я

Я собираюсь его выполнить самолично… Такое объяснение вас устроит, господа-товарищи “Ангелы”? 

— Нет, не устроит, пан Герман! — вмешался в их с Мартинесом перепалку командир восьмой эскадрильи — старший лейтенант Анджи Полянский. — Да не горячись ты, дорогой ты наш Финист — Ясный Сокол! Нам же все известно!!!

— Это правда, ребята? — подобно утопающему, хватаясь за последнюю соломинку, обратился он за поддержкой к остальным “Ангелам“.

Те дружно и как-то, даже,  обиженно закивали головами. 

— Мы уже знаем, что означают “черные “ папки с полетными заданиями в твоих руках.

.. И что это за особая миссия уготована тому пилоту, который ненароком станет их заведомо несчастливым обладателем!.. Так что извини, командир, так дело не пойдет! — продолжал свою экзекуцию Анджи. — Делай что хочешь, но извини! Право на то, чтобы решать, кому суждено завтра умереть, а кому нет, тебе не может дать даже сам верховный главнокомандующий Союзников. Это исключительная компетенция его высочества Фортуны!. . 

— Анджи прав, лейтенант, — с готовностью, по ходу дела хитровато подмигнув Герману, поддержал Полянского Мартинес. — Ты, камарада, должён тянуть жребий наравне со всеми. Хочется тебе того или нет, но все так решили. У тебя есть какие-то еще по этому поводу возражения?! Только, пожалуйста, не надо нам втюхивать то, что ты самый лучший и опытный из нас пилот “Суперфайтера”... Нестеренко был асом покруче тебя. Но, увы, это его не спасло!

— Чёрт с вами!.. — сделал вид, что полностью положен на обе лопатки, Герман.

— Я согласен... Будем тянуть жребий. Только... Только будет одно мое принципиальное условие: во всей этой дурацкой “русской” рулетке новобранцы из моей эскадрильи не участвуют!.. Им умирать еще рановато!.. Кто-то со мной не согласен?!

Несогласные, а их как раз было четверо и все они были новобранцами из эскадрильи Германа, отчаянно запротестовали. Но «старики» Мартинес и Полянский быстро, хотя и достаточно грубо – тычками и шиканьнм, призвали их к порядку.

 

— Итак, — произнес Герман, когда страсти наконец-то улеглись и четверо новобранцев были бесцеремонно выдворены из кают-компании, — нас здесь осталось четырнадцать. Двоим увы! может в ближайшем вылете сильно не повезти... 

Не желая и дальше ходить вокруг да около, Герман решительно выхватил из стеклянной вазочки, стоявшей на стойке бара, пятнадцать зубочисток и незаметным движением спрятал одну из них в своем рукаве.