Фея особого назначения

– По-мо-ги… мне-е-е… сест-ра… – в этом голосе нет эмоций, но то, с какими трудом демон выдавливает из себя слова, говорит о многом. – Отпусти-и-и… м-е-е-ня-я… до-о-мо-о-й…

Где-то внутри меня застрял смех. Он хотел выбраться наружу, оповестить весь мир о том, что он родился, но у него ничего не вышло. Как и не выйдет у меня помочь ему по одной простой причине: какая я демону сестра?!

Пальцы одержимого сильнее впиваются в одежду. Вместе с болью приходит прозрение: демон просто так от меня не отстанет, надо что-то делать.

Перед глазами вновь раскрывается цветок. Он красив и приятен взгляду, но эта его сторона обманчива. Бутон цветка сомкнут, но стенки его прозрачны, и я вижу, как готовы ринуться наружу его языки, жаждущие плоти так же сильно, как и я. Мне не нужно касаться цветка, молить его и ждать, когда наступит подходящее время. Я говорю ему одно только слово, и стенки раскрываются, выпуская на волю голодные длинные отростки, что вмиг оплетают ожидающего этого демона.

Одержимый не сопротивляется.

Его хватка ослабевает, и демон начинает падать, словно потерявший равновесие мешок из-под картошки. Я успеваю перехватить ладонь одержимого и удержать его от соприкосновения с землей, пока цветок расправляется с жизненными силами неудачливого эльфа

– Спа-а-аси-и-ибо-о… се-е-е-стра-а-а…

В этих словах теплота. В глазах одержимого больше нет дыхания темных сил. Демон сбежал к себе в родной мир, а тело резко становится ничем. Секунда, – и на небольшой горке праха лежит одежда сына высшей расы, как памятник на безымянной могиле неизвестного мне эльфа.

*

Ноги идут сами по себе. Я бреду на автопилоте, потому что движение – жизнь. В прямом и переносном смысле этого слова. Не буду шевелиться – меня догонят автоматы, и тогда придется общаться с ведьмаком, а позже – с его хозяином. А второй встречи с демоном я не переживу. Мне первой хватило с лихвой!

В голове пустота, и она мне приятна. Я хочу забыться безмятежным сном и стереть из памяти тот день, когда из феи с необычными способностями я стала совершенно иной.

 

Чужой среди своих.

Неведомой зверушкой, появившейся на свет… по чьей-то злой воле?

Меня вырастила Крапива Едкая. Она занималась моим воспитанием по воле самой Королевы фей. Матери я не знала. Няня рассказывала мне, что моя она не пережила роды. В доме был портрет моей покойной мамы, и помню, как я часами на него смотрела, мечтая, что буду такой же красивой, как она, и обязательно увижу появление на свет своего ребенка.