Terra Incognita

И все. Оставим, пока повзрослеем.  Откуда взялась у него такая расчетливая уверенность, я не знал, но согласился, потому что привык соглашаться с Димкой.

Сейчас, когда спустя много лет мне известно то, что мне известно, я признаю, что он был действительно по-взрослому прав. Только сам так и не успел воспользоваться своей правотой.

На следующий день мы вернулись в развалины и сделали точно так: сложили монеты вместе с осколками кувшина в жестянку из-под солидола и перетащили в ближайшие каменоломни, прикрыли дерюгой и зарыли тут же – в знакомом отнорке древних подземелий.

Потом – повзрослев – поклялись, что используем подарок мертвой собаки только в чрезвычайном случае. А пока... 

Это «пока» так и не наступило – Димон умер. Владельцем клада выходил я, и это почему-то меня вовсе не радовало.

Подарок оказывался слишком горек на вкус. В то же время никогда еще жизнь не предоставляла мне такого шанса – сила и случай – идея и деньги. Как на блюдечке с голубой каемочкой.

Оставалось только смочь выполнить эту задачу.

Некоторое время мои мысли блуждали в соотношениях желаемого с действительным, пока рассуждения не изнурили меня, и я, наконец, уснул.

Глава 6

Я заспался. Проснулся оттого, что Софья Степановна рассматривала меня через приоткрытую дверь. Зашевелился, и она постучала.

 Доброе утро, Сережа. Кушать будешь? Доброе, – промычал я, потягиваясь. – От чая не откажусь.К чаю получились сырники со сметаной. Мы неторопливо обсудили местные новости за последние двадцать лет.

Я огляделся по сторонам. По здешним меркам квартира выглядела зажиточно.

–   Это Миша – Димин брат нам из Москвы помогает, – перехватила мой взгляд Софья Степановна. 

Я провещал нечто про то, как хорошо, когда есть, кому поддержать в трудную минуту. Хозяйка покивала с грустным видом. И я вернулся в Димкину комнату. Хозяин покинул ее навсегда, оставив мне богатое наследство. 

 Почему же ты сам не взялся за это дело? – спросил я Димкину фотографию.

Она промолчала. С этого момента я начал читать рукописи мертвого друга как некий сакральный текст, смысл которого гораздо шире, чем буквальное содержание.

«Я не слишком-то люблю теоретизировать, – писал он в очередной тетради. – Не коллекционирую разную заумь. Но сейчас это может быть как раз к месту. Ибо у любой идеи должен существовать свой фундамент. Первоисток. Фетиш, которому следует поклоняться.